Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Читальный зал - Взрослеть по-русски

Взрослеть по-русски

КартинкаЛюдмила Улицкая. «Зелёный шатёр» Выход каждой новой книги Людмилы Улицкой – событие. Её новый роман «Зелёный шатёр» (декабрь 2010 г.) вышел после почти четырехлетнего перерыва (предыдущая – «Даниэль Штайн, переводчик» – вышла в 2006 г.). В аннотациях, предварявших появление «Зелёного шатра», писалось, что это – роман «о невзрослости современного человека, о недовылупливании его из куколки». Биолог по образованию, Л.Улицкая во всех своих произведениях так или иначе касается человеческой природы. И, очень мудрый человек, понимает, что в определенных ситуациях взросление – это гибель. Герой «Зелёного шатра» Миха, предчувствуя такой исход, повзрослеть боится: «Вцепился в покалеченную Санину руку: – У тебя мама живая, а у меня теперь никого. Анна Александровна была мне всей родней вместе взятой. Она ушла, и я на первой линии. – Что? Что? – не расслышал, не понял Саня. – Взрослых передо мной никого нет. Следующая очередь моя, – пояснил Миха». Но когда ему приходится выбирать: струсить-спрятаться или поступить по-взрослому, он выбирает последнее – и смерть. «Детские, детские стихи. Скоро тридцать четыре года. И взрослых не будет никогда. Потому что я так и не вырос. Но сейчас … я могу совершить первый раз в жизни поступок взрослого человека. Как хорошо, что тридцати четырех еще не исполнилось. Ведь именно в тридцать три года Иисус совершил поступок, подтвердивший его абсолютную взрослость: он добровольно отдал свою жизнь за идею, которая вообще-то не вызывала у Михи большого сочувствия, – за чужие грехи. Распоряжаться собой – это и значит быть взрослым. Снял ботинки, чтобы не оставлять грязных отпечатков подошв, вспрыгнул на подоконник … и легко спрыгнул вниз». Так о чем новая книга? Как обычно у Л.Улицкой – и всех настоящих писателей – о встроенности судеб людей в судьбу страны. Но – особым порядком: вся жизнь её героев подчинена только стремлению к личной свободе, которую можно получить не иначе как в результате бескомпромиссной борьбы. А без этой борьбы жизни нет, о чём свидетельствует глава «Дорога в один конец» и судьба одного из главных героев – Ильи, который, предав любовь, бросив детей и родных ради личной свободы, довольно скоро умирает за границей. Парочка исключений лишь ярче оттеняет главную тему романа. Например музыкант Саня. «Совершенно естественно, что на фоне крупных музыкальных идей, занимающих Саню, домашние политические события, большие и малые, полностью проходили мимо него. Даже Анна Александровна, склонная восхищаться внуком, иногда замечала с оттенком недоумения: – Санечка, мы здесь живем. В конце концов, это наша страна. Ты, право, как иностранец». Ещё – «второстепенная» Маринка, которая люто ненавидит родителей-диссидентов за то, что навязывали ей свои убеждения. При этом Л.Улицкая вкладывает в размышления диссидентской жены свое… не осуждение девчонки, но сомнение в самой возможности не участвовать в борьбе с режимом: «Одно было неясно – как она продержится одна столько лет, эта шальная, смелая, отчаянная девчонка, вся в клопиных укусах, изнасилованная двумя алкоголиками, безжалостная к себе, безжалостная к родителям… нежная маленькая девочка». Но это – уже не столько от писательницы, сколько от общественного деятеля, сочувствующего нынешней несистемной оппозиции. Традиционно Людмила Улицкая пишет только о среде, с которой хорошо знакома: творческая и научная интеллигенция. И по прочтении ее книг создается впечатление, что в СССР только и жили что противостоявшие друг другу диссиденты-библиофилы, евреи и КГБшники, а также те, кто им помогал или мешал. Ну, разве еще художники и поэты. Да, представители этих групп населения выписаны рельефно. Да, они не «черно-белые»: как «борцам за свободу», так и «душителям» свойственны нормальные человеческие черты. Но презрение к последним просачивается сквозь нейтральные, казалось бы, описания: «Капитан Сафьянов для наружного наблюдения не годился – на правой щеке сидела большая бордовая родинка, скорее даже нарост. Следственной работе нарост не препятствовал, и Сафьянов поднимался не торопясь по служебной лестнице, никому дорогу не перебегая, вполне довольный и зарплатой, и начальством, и семейной жизнью. Самой неприятной частью работы были подследственные, но и с ними Сафьянов старался сохранять по возможности хорошие отношения. Что удавалось далеко не всегда». «Зелёный шатёр» плотно заселён персонажами, но «лишних» – тех, что не укладываются в концепцию романа, – автор отсекает. Они даже не массовка и не задник, а словно выселены в какую-то параллельную реальность, освобождая от себя пространство «Зелёного шатра». Так, например, матушка того же Ильи появляется в самом начале как существо «одинокое и унылое», годное только «наставить кривые заплаты совершенно кривыми руками». Или нянька его жены Оленьки, дочки генерала-строителя и «генерала» от литературы, партийной писательницы, – ну ни на что тётка не годна, кроме как готовить еду да нянчиться с малышнёй. Кстати, заметим, это вообще черта современной «столичной» литературы – отсутствие рабоче-крестьянских героев. Маргиналы, преступный элемент, чиновничество, богатеи, шлюхи – пожалуйста. А «обслуги» – нету. Своего рода интеллигентское высокомерие? Не мне судить. Но держу в уме профессора Преображенского, который, помнится, не любил пролетариат. Что сказать о лексике романа «Зелёный шатёр»? Простота, ясность, точность, выразительность. А вот построение романа не то чтобы необычное (роман в рассказах и повестях) – контрапунктное*. Автор стартует с одной темы, затем дробит ее на несколько линий, ведёт каждую по своему руслу, создаёт словно объёмное, с многих точек показанное изображение, и приводит всё к логическому завершению. Темы, вскользь упомянутые в любом фрагменте «Зелёного шатра», в других пополняются новыми деталями, приобретают звучание более полное, более отчетливое. И более драматичное. Аналогично построены, например, романы Лоренса Даррела «Александрийский квартет» и «Авиньонский квинтет». А с эпопеями, выстроенными традиционным образом (типа «Петра I» А.Толстого или, скажем, «Ярмарки тщеславия» У.Теккерея), «Зелёный шатер» роднит продолжительность описываемого периода. …Кстати, если вернуться к идее о «невзрослости» современного человека, общества, мира, то сейчас методично разбивается миф, с которым жили многие присоветские поколения, – об исключительности пути развития нашей страны. Историки, социологи, дорвавшись до зарубежного опыта, поясняют, что Россия идет обычным путем, который Европа преодолела несколько веков назад. Бунты, вспышки насилия и становление демократии, привитие любви к законности и порядку в сочетании с умением пользоваться личной свободой там уже прошли. Мы – Россия – якобы делаем первые шаги и, поскольку дорожка-то общая, нам – туда же. Но взрослеть мы, по-видимому, будем все-таки атипично: заковыристо, надрывно, с истериками. По-русски. И напоследок. «Зеленый шатёр» – очень политизированный роман. По моему мнению, более всех прежних. Читать его тяжело. Но не читать – себя обделять. *КОНТРАПУНКТ, искусство одновременного сочетания нескольких мелодических линий. Ему во многом синонимичен термин «полифония». При сочинении в контрапунктическом стиле перед композитором стоит проблема сочетания отдельных голосов (вокальных или инструментальных партий) так, чтобы они контрастировали друг другу ритмически и чтобы каждая из них имела при этом свой мелодический облик. Таким образом, если каждый голос интересен мелодически, ни один из них не может быть доминирующим, – в отличие от «солирующего» голоса в гомофонном стиле.
Т. Гонтарева

Опубликовано 07 апреля 2011г., 13:43. Просмотров: 3104.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2019 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика