Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Читальный зал - Дважды «в десятку»

Дважды «в десятку»

КартинкаВышедшую в начале лета антологию современной русской прозы «Десятка» (сборник рассказов и повестей, составитель Захар Прилепин, издательство «Ad Marginem», Москва, 2011) и давний сборник рассказов и повестей «Открытие века. Проза» («Наш современник», Москва, 2008 г. Авторы-составители Андрей Воронцов и Евгений Шишкин) как роднит, так и рознит многое. Сходство и чисто арифметическое – в обеих книгах по десяти авторов, и литературное. Жанр, в котором они работают, – лаконичные рассказы и повести; тематика произведений – в основном ушибленность российского народа окаянными 90-ми (в основном, подчеркну, но не полностью). Или, может, предел прочности народа во времена жестоких испытаний? Различия – начнем с таких же несущественных – возрастные. В сборнике «Современника» авторы чуть старше. Получилось ли, что крепче на излом? Решать вам, уважаемые читатели. И еще одна деталь. З.Прилепин в предисловии не без обоснованного довольства пишет, что все авторы его «Десятки» – имениты, не обделены литературными премиями, тиражами, признанием читателя. Сергей Шаргунов, Герман Садулаев, Роман Сенчин, Михаил Елизаров… И впрямь, имена яркие. Неоднозначные, что, на наш взгляд, есть несомненное достоинство. Громкие – даже и скандальные. По словам составителя, «перед нами люди, по большому счету равнодушно отнесшиеся к делению на патриотов и демократов. Какая, в конце концов, разница – советский или антисоветский, раз это ничего уже не объясняет. А вот что именно объясняет наше время, они (мы) и пытались понять». Авторы же сборника «Открытие века» (за исключением, пожалуй, Александра Сегеня) – не из самых известных массовому читателю. Значит, непременно станут открытием для него.
Ретроспекции
Если тридцатилетний парень – Сергей Самсонов родился в 1980 году – пишет о Великой Отечественной, то это не может не вызвать одобрения. Повесть «Одиннадцать» («Десятка») – о знаменитой футбольной команде, игравшей в оккупированном Киеве. Название ее, на наш взгляд, перекликается с названием поэмы А.Блока «Двенадцать». В обоих произведениях – аллюзии на апостолов и тема жертвенности. Только у Самсонова «апостолы»-футболисты начинают гибнуть уже в ходе самого действия. Язык повествования – словно лоскутный, разностилевый. Явная неудача – псевдоэпичность: «в этом всюдном лае», «жалкая тварная дрожь», «из несмети возможных русл». А подчас она выражена еще и заезженными, затертыми выражениями: «с доверием к слепому жребию», например. С.Самсонов использует также много выражений более чем известных – почти идиом, но – взятых из литературных произведений и поставленных без кавычек. Потому и возникает поначалу ощущение вторичности. Например, «давильня на самом мосту» («Нечеловеческая сила, В одной давильне всех калеча…» «Баллада о прокуренном вагоне» А.Кочетков), «с каким-то гибельным восторгом» («Чую с гибельным восторгом – пропадаю…» В.Высоцкий «Кони привередливые») и, наконец, «Народ безмолвствовал под немцем». Вот уж это – ну ни в какие ворота! Потому что «Народ безмолвствует» – извините, так, на минуточку, ремарка Александра Сергеича Пушкина в «Борисе Годунове»! На память приходит: «Они хочут свою образованность показать» из чеховской «Свадьбы». Желание молодого писателя и объяснимо, и понятно: он окончил Литературный институт, следовательно, начитан – добротно эдак начитан. И после этой фразы о народе только улыбку вызовет откровенный ляп совсем юного человека: «…который нас шампунем и паюсной икрой после финала кубка угощал…». Ляп этот – гораздо более редакторский, чем авторский! Дело в том, что шампунь как «средство для мытья волос» в СССР в массовом (подчеркиваю!) пользовании появилось, пожалуй, к концу 60-х годов ХХ века, то есть лет за десять-пятнадцать до рождения автора. А уж шампанское «шампунем» стали именовать вообще после перестройки, то есть после распада великой державы, о которой с любовью и гордостью пишет 30-летний С.Самсонов. Но при всех этих «занозах» есть и такие находки, от которых просто останавливается сердце: «все время бродят русские… уже убитые, которых нужно по три раза убивать», «Не было у Бога неба, не было звезд». КартинкаИ, разумеется, обращают на себя внимание литературные эксперименты. Например, в описании матча с мадьярами автор размахивается на 15-строчный абзац, написанный белым стихом. Да стоило ли так утруждаться-то? Однако, даже так зло придираясь к «Одиннадцати», невозможно не признать: если у нашей молоди такой взгляд на отечественную историю, то у нее есть и продолжение. Героиня рассказа Сергея Михеенкова «Тайна Ольги Сергеевны» в сборнике «Открытие века» – словно противовес «Одиннадцати». Тайна у нее страшненькая и на первый взгляд грязная: Ольга в оккупированной Калуге служила в борделе. «Среди девушек были разные. Были и такие, кто попал туда своею волей. В силу своей, что ли, природной склонности. Такие, знаете ли, в тепле и в холе живя, все равно займутся тем же. Но большинство пришли туда за куском хлеба. Вам невозможно понять того, что мы испытывали. Хотела застрелиться. Не смогла. Привыкнуть к новой профессии оказалось легче». Но рассказ-то с гнусной тайной героини – о любви. «Все у них складывалось хорошо. И они чувствовали себя сильными мужчинами. А сильный мужчина не может быть грубой скотиной. Сильный мужчина нежен и щедр. Вскоре у меня появился Курт». Когда советские войска прорвали фронт, публичный дом с русскими девушками немцы «эвакуировали» – нарядив их в свадебные платья, посадили в самолет и… выбросили на советские позиции. Без парашютов. Ольге ее клиент-возлюбленный «эвакуироваться» не позволил. Только потому она осталась жива. И любила фашиста, эсэсовца всю оставшуюся жизнь.
О любви и промысле
О любви же и рассказ этого автора «Волк». Фельшерица Анна и зоотехник Ванька Кроханов, который когда-то ее у медпункта с букетом толстых георгинов «терпеливо дожидался замуж звать», жили – ну всяко. В любых ситуациях выручал ее «цветной, азартный, девчоночий смех». Но в 90-е закрыли ферму, где работал Иван. Что происходило обычно дальше, мы с вами знаем. Иван запил, пошли разлады – Анна уже не могла смеяться, однажды оскорбила мужа. Но как-то в лесу нарвалась на волка… Не, все закончилось благополучно, даже более того: «С тех пор они зажили по-прежнему. Но никогда больше Анна не попрекала его. Правду сказать, и Иван выпивать стал меньше. По праздникам. Да после баньки. А на большее-то и денег не было». С таким же безыскусным (следовательно, безумно сложным в исполнении) сюжетом рассказ «Лес» Захара Прилепина («Десятка»). Но о чутком отношении к слову, к фразе, тщательной проработке деталей, – обо всем, что и составляет мастерство нашего земляка, – мы писали уже немало. Оно – безусловно. Вязкая безысходность романа «Елтышевы» Р.Сенчина не уходит и из его пронзительных рассказов «Квартирантка с двумя детьми» и «Жить, жить». Рассказ «Госпиталь» М.Елизарова столь же бессмысленно, грязно и кроваво жесток, как некогда его же «призовой» иррациональный «Библиотекарь». А вот Андрей Воронцов («Открытие века», рассказ «Сильнее смерти») тему противоборства жизни и небытия сыграл совсем в иной тональности. Врач и медбрат «скорой помощи» не успели спасти старика с инфарктом и отеком легкого. «Все было кончено. Он умер. Сергеев сложил ему руки крестом на груди, связал их бинтом, а я прикрыл веки. На негнущихся ногах … подошел к двери… Родственники, вдруг разом притихшие, стояли за ней, как в очереди. Сын старика … всё повторял, что, приедь мы раньше, отец был бы жив. Нет платы тяжелее за такую неудачу, чем бессмысленные оправдания. Однако если ты не хочешь, чтобы тобой занялся врачебный контроль или прокуратура, ты должен оправдываться. Всю обратную дорогу мы сидели и молчали». Да, цинично, но любая жизнь обрывается – кто, как не медики, лучше об этом осведомлен? Но если сразу после летального исхода на одном вызове спешно отправляют на другой, который, скорее всего, закончится так же!.. Но когда смерть от несчастного случая ещё и детская – тогда «Будь проклята эта профессия! Ведь здесь же не механизмы ломаются, здесь люди умирают!» Герой рассказа, как только обваливаются на него очередные профессиональные ужасы, отстраняет от себя отчаяние и бесплодное философствование и спасает, спасает. Спасает. Потому что, по его мнению, есть что-то сильнее смерти.
Заношенная радуга
Где мы убедительнее проявляемся – в форс-мажоре или в иссушающей рутине? Герои рассказа Германа Садулаева «Когда проснулись танки» крепко дружат с детства. Что может разделить кунаков? Война. Если она не твоя и не его. Чужая. А автомат должен стрелять… О чеченских войнах много написано – в том числе и составителем сборника «Десятка» З.Прилепиным. Казалось бы, ничего нового уже не сказать. Но – можно. Если ты сам – этой крови, если твой народ воюет не только против «федералов», но и против себя. Но по мне, так нужно куда как больше сил и мужества, чтобы противостоять повседневности, не теряя себя. И рассказ-сага «Сестры» Евгения Шишкина, смешной и печальный, лубочный и глубокий – ещё раз о любви, обыденности, ответственности и совести. «И вдруг из груди бабки Шуры вырвался вой. Плечи у нее затряслись, … вой превратился в нарастающий истерический стон. – На работу… – гоготала она со слезами на глазах. – Повезем голубка на работу. Сторожить повезем… В лубянках! Тут прыснула Катька. К ней присовокупилась бабка Люба, раскусив, в чем весело-грустная ирония сестры. Санька с паровозом… покуда не добрался малогодовалым своим умишком, в чем смак потехи, но за компанию тоже захохотал, звонко повизгивая… Николай икнул, очнулся и выполз из хмельного провального сна. Осоловело оглядев смеющиеся лица, он не попортил картину – благодушно и пьяно растекся улыбкой». И – минуту спустя: «– Э-э… вы тут не филоньте! Вы меня еще по-человечески похоронить должны! Сестры переглянулись… Видать, прикидывали, сколько же им еще придется жить и здравствовать. – Вот-вот, так вам и надо, – тихо прокомментировала Вера, покуталась туже в шаль и ушла к себе в комнатенку, в одиночество». …Название сборника «Открытие века» поначалу кажется несколько… ну слишком пышным, что ли. Но читаешь подборку повестей и рассказов и удивляешься его многосмысловости. Авторы, по словам героя рассказа «Зуев и Сысуев» уже упомянутого Андрея Воронцова, – представители «чистой литературы, олимпийской», а не штампованных однодневок, «веселящей закиси азота», «писательского тулупчика», выворачиваемого «с лица на изнанку и обратно». Такая-то чистая литература, которая не сильно сейчас и в чести, может, и нужнее эффектной, глянцево-броской, щедрой на сюжетные извивы, лексические выверты (ради красного словца, более ни для чего), картинные образы. Почтенному читателю: прочтите оба сборника, а? Право, оно того стоит.
Т. Гонтарева

Опубликовано 16 декабря 2011г., 15:51. Просмотров: 4001.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2019 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика