Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Жизнь как она есть - Мои друзья уходят...

Мои друзья уходят...

ЭТО НЕ НЕКРОЛОГ - ЭТО ВОСПОМИНАНИЯ

…Мой коллега сообщил, что 20 мая умерла Зоя Ивановна Флорова. Он знал, что она – мой лечащий врач, и потому рассказал об этой грустной новости.

На моей памяти в таких ситуациях бывали ошибки…

Ее домашний телефон молчал. В справочной больницы, в которой она проработала не один десяток лет, сообщили, что она поступила в отделение неврологии. Но на этом следы обрывались… Я звонил по разным телефонам. Некоторые сотрудники помнили Зою Ивановну, но не более. Наконец, от ее коллеги я услышал подтверждение.

На сайтах КБ-50 некролог я пока не обнаружил.

И появилась у меня потребность поделиться воспоминаниями о замечательном человеке и результативном враче...

Родилась она 7 июля 1937 года в городе Урюпинске. Название этого города, наряду с Тьмутараканью, вы, наверняка, слышали от столичных снобов, как правило, первого поколения, как символ «глуши».

Зоя Ивановна неоднократно предлагала мне ключи от своего дома в Урюпинске, обещая излечение от легочных болезней, если я хотя бы лето проживу там. «Климат такой, что впору строить санатории». Но не срослось…

Посмотрел в интернете про Урюпинск, и стали понятны особенности характера Зои Ивановны. Тамошнее население – в основном потомки казаков «со всеми вытекающими последствиями». Мне представляется, что у казачек – веселый нрав, трудолюбие, талант рукоделия и знахарства, смелость в оценках окружающих, и как следствие – отсутствие боязни начальства…Короче, лучше быть с ними в дружеских отношениях…

Зоя Ивановна рассказывала, что в детском саду была знакома со старшим внуком Иосифа Сталина – Женей Джугашвили, который родился в Урюпинске и до 11 лет жил там. Это его отец Яков погиб в фашистском плену…

Но это не по теме, да и неблагодарное это занятие пересказывать…

*   *   *

Познакомился я с врачом Флоровой в 93-ем, после общероссийского референдума, развязавшего руки команде Ельцина. Тогда я занялся несвойственным мне делом – политикой, и … застудил легкие. Через пару дней ночью жена вызвала задыхающемуся мне скорую… Успели… А утром, когда я пришел в сознание, с улыбкой сообщили, что мне последний «гормональный» укол сделали…

Неприятно вспоминать то время по многим причинам, в частности, из-за резко ухудшившейся медицинской помощи. Помню плачущую знакомую сотрудницу ВНИИЭФ, «провожающую» свою мебель, которую выносили из подъезда и грузили на машину. На вопрос:

– Переезжаете?

Она ответила:

– Нет денег на жизненно необходимые лекарства для меня, и муж распродает все, что купят...

И покупатели находились …

Лекарств не хватало и в больнице, и меня, явно недолеченного, выписали с направлением на амбулаторное лечение к врачу Флоровой.

Из-за болезни дела мои на работе оказались запущены, и, несмотря на мучения от неизвестной ранее одышки, на прием к незнакомому врачу мне удалось попасть лишь через пару недель.

Постучал, вошел, представился. Хозяйка кабинета сидела ко мне спиной и заполняла какие-то бумажки. (У меня давно сложилось мнение, что ни один плодовитый писатель не пишет так много черновиков, как рядовой врач отчетов.)

В ответ услышал:

– Который день думаю про тебя: или дурак, или уже умер.

*   *   *

Признаюсь, мне легче общаться с врачами, обладающими чувством юмора. И при знакомстве стараюсь убедиться в его наличии.

К примеру: к своему 50-летнему юбилею моя жена так переволновалась, что я почувствовал приближение беды. Так и случилось: паралич лицевого нерва перекосил лицо, речь стала невнятной. На приеме я сказал врачу:

– Вы особо не старайтесь, мы с женой стали очень гармоничной парой: я плохо слышу, а ей трудно говорить. Да и ее ревновать перестану…

Шутка не была понята. Врач стал оправдываться и обещать… А я стал волноваться, но за лечение взялся другой врач, и дела наши пошли на поправку.

Иной пример: встречает меня знакомый гастроскопист словами:

– Что, соскучились по гестапо?

И у меня появляются силы, чтобы «глотать дохлого удава».

После мучительной процедуры врач что-то пишет и говорит:

– Жена знает про Вас одно, священник – другое, а я лучше всех знаю Вас изнутри…

Сестра скорой помощи умело делает мне инъекцию в вену, приговаривая:

– Мы умереть Вам не дадим – в Сарове Вы лучше всех сказки сочиняете.

Я оживаю, и нарастает графоманское желание написать «сказку» про наших врачей и сестер милосердия…

*   *   *

Зоя Ивановна продолжала:

– Тебе что сказали: бегом ко мне, а ты две недели где-то болтаешься. Твою болезнь быстро не вылечить, потому каждый день дорог.

И начала меня осматривать, прослушивать и опрашивать:

– Какие ситуации провоцируют приступы удушья?

Пытаюсь пошутить:

– Это началось после ночной прогулки в легкой одежде в холодную апрельскую ночь накануне референдума. Так что во всем виноват Ельцин. И еще темнота…

– И у меня на него аллергия, но не до удушья же. А «темнота» – как время суток? Или как невежество оппонентов?

Я уточнил, что каждый вечер, как только стемнеет, у меня начинаются проблемы с дыханием. И самое трудное время – перед восходом солнца, «до первых петухов» – легкие хрустят, как бумага.

– Паника появляется?

– Вроде нет, задыхаюсь с чувством смертельной тоски…

– Если без паники, то диагноз «астма» рано ставить.

Не всегда и не со всеми Зоя Ивановна была ласкова и улыбчива. Доставалось и мне, когда я забывал или ленился выполнять ее наставления. «Вылечить больного без его участия невозможно» – говорила она.

Уверен, что и медперсоналу от нее доставалось. По опыту знаю, что общаться с талантливыми людьми не просто.

Бывала она и груба. К примеру, я слышал окончание ее разговора на повышенных тонах с пациентом – местным демократом.

– Говоришь, правозащитники добились отмены смертной казни. Но что же они не замечают, что на смену расстрелу пришла иная насильственная мучительная смерть. К примеру, дали мальчишке год за мелкое хулиганство, а другого суд может даже оправдал, но ему пришлось долго сидеть в предварительном заключении. Тюрьмы переполнены – и оба заразились туберкулезом. И вот они возвращаются домой. И они кашляют, и кашляют, и не только у нас в отделении, но и в магазине, и в автобусе… А денег на лекарства нет. И где твои правозащитники? А? Не слышу! Еще привести примеры?

В ответ неубедительное бормотание.

Из методов лечения, применяемых Зоей Ивановной, выделю «горный воздух». В 90-е годы он стал особенно востребован, в том числе из-за дешевизны и отсутствия противопоказаний.

По-научному метод называется «Нормобарическая гипокситерапия – дыхание воздухом с уменьшенным содержанием кислорода при обычном давлении. Он не является методом лечения какого-то специфического заболевания. Это стимуляция организма, повышающая его «сопротивляемость», благодаря чему достигается эффект лечения и профилактики многих заболеваний».

Вероятно, сотни бывших пациентов Флоровой связывают излечение своих болезней с ее умением применять этот метод. Среди них и известные в городе люди, есть и почетные граждане, оказалось, есть и мои знакомые, по несколько лет носящие ингалятор на всякий случай, из страха перед астмой.

В настоящее время «горный воздух», к сожалению, нашей клиникой утерян. О причинах можно лишь гадать. Возможно, пациент нынче пошел нетерпеливый и термин «медицинские услуги» понимает дословно. Примерно так, врач – больному:

– Что изволите?

– Мне бы вкусных таблеток, и чтобы побыстрее, и не больно.

А возможно, «горный воздух» стал жертвой пересмотра эффективности ранее существовавших методов лечения на основе подхода, получившего название «доказательной медицины». Если упрощенно, то: для «сертификации» метода лечения нужно предъявить доказательства его эффективности.

Если доводить такой подход до абсурда, то эффективным средством от насморка является гильотина. Доказать эффективность – легко: применил, и симптомы болезни исчезли. А побочные эффекты? Так они есть и у других средств.

Кстати о побочных эффектах. В 90-е годы появились ранее неизвестные в нашей стране, весьма эффективные для борьбы с симптомами болезней лекарства. Наше поколение, включая врачей, не имели опыта применения этих продуктов западной фармацевтики. Одновременно именно в то время наши врачи перестали выписывать рецепты. Я не понимаю, почему это произошло. Возможно, начальство снимало с себя ответственность. А может, на нас опыты ставили.

Лишь недавно реклама лекарств на ТВ стала сопровождаться титрами: «Имеются противопоказания. Необходима консультация врача».

А в Европе даже аспирин без рецепта, выписанного врачом, не купить. И за каждый рецепт платить нужно.

Я признателен Зое Ивановне за совет – не полагаться только на врачей и уточнять противопоказания лекарств, изучать инструкции применения. Дважды привитая мне осторожность уберегла меня от тяжелых последствий.

Недавно произошел казус. В ответ на мою жалобу на частое сердцебиение Зоя Ивановна предложила препарат, помогающий многим ее пациентам. Я принял его и получил приступ удушья. Прочел инструкцию – там упоминание, что у нескольких процентов астматиков может возникнуть приступ. На следующий день в ответ на мою жалобу услышал: «Я предупреждала, что нельзя слепо доверять врачам? Я – тоже врач. А инструкцию нужно читать не после, а до».

Наше знакомство продолжалось несколько лет. Несколько раз в год я проходил курсы «горного воздуха». Очередь желающих была на месяц вперед. Самочувствие улучшалось. Нужно было бросить курить. Но в таких запущенных случаях, как мой, резко бросать курить опасно. И я под контролем Зои Ивановны стал «вымучивать» вредную привычку. Дошел до пяти сигарет в день…

Врачи тоже люди, и они тоже болеют. Однажды в конце рабочего дня я заметил, что Зоя Ивановна даже не пытается скрывать усталость. Я предложил ей измерить давление. Она махнула рукой, указала на бумаги, лежащие на столе, и сказала, что нужно срочно дописать отчет…

На следующий день я узнал, что у нее случился инсульт.

И остался я беспризорный… Опуская подробности, за пару лет болезнь обострилась, и это была уже астма средней тяжести, но терапевт внииэфовской больницы отказывал мне в таком диагнозе, ласково уговаривал, что причина симптомов – мой возраст и последствия курения, считал, что мне достаточно карманного ингалятора. И на мои робкие просьбы направить меня к «узкому» специалисту врач не реагировал.

Кстати, иногда не ласковое отношение к пациенту, а грубость является проявлением сострадания. Помню, когда мне вырезали гланды, за соседним креслом работал Николай Константинович Кряжимский. Его пациентка плакала, и мешала ему оперировать. Он закричал на нее примерно так: «Конечно, больно и неприятно по живому – ножом. Но нужно…Терпи». От этого крика девушка затихла. И мне стала легче.

«Пациент имеет право выбирать врача, знать, чем его лечат...», – мне кажется, что эти утверждения закона, написанные, наверное, абсолютно здоровым человеком, живущим не в России, созвучны таким: «нарушитель правил движения имеет право выбирать инспектора ГАИ и размер штрафа».

Время шло, воля к борьбе за жизнь у меня уменьшалась. К счастью, итоги очередной диспансеризации подводил молодой «неопытный» врач, он категорически направил меня в больницу на лечение.

Астма оказалась запущенной. И раза три в год по месяцу я проводил в больнице. С таким здоровьем больше оклада не заработаешь, и я буквально «уполз» на пенсию. Последовавший за этим перевод в 1-ю поликлинику продлил мне жизнь.

В лечении астмы в последние десятилетия достигнут существенный прогресс, но некоторые лекарства, которыми лечат астму – это «яды», в частности, разрушающие кости… Короче, пребывая в очередной раз в больнице, я повредил позвоночник и лишился возможности перемещаться в пространстве – сидеть, вставать и уж тем более ходить. Тем самым лишился возможности посещать поликлинику и больницу… По существу, оказался дома в изоляции. Выдумал себе противоядие – представил себе переживания космонавта, летящего в одиночку к Марсу…

Однажды у меня раздался телефонный звонок, – Зоя Ивановна, представившись, потребовала от меня отчета «за бесцельно прожитые годы». Кто рассказал ей о моих приключениях, осталось тайной. После перенесенного инсульта ее здоровье полностью не восстановилось. Но она не оставила своих недолеченных пациентов и консультировала их заочно по телефону. Вероятно, в день бывало более десяти звонков.

Наше общение началось с бесед, которые можно назвать психотерапией, в результате у меня появилась желание действовать.

Она удивилась, что я не общался с травматологом. И оказалась права: пользуясь рекомендациями специалиста, через несколько месяцев я уже сидел, правда, в корсете, и делал попытки вставать и ходить.

Флорова консультировала меня в течение почти пяти лет. В начале – каждый день. В последнее время, примерно, раз в неделю.

Конечно, полноценным лечением заочные консультации назвать нельзя. Но дополнение оказалось очень полезным, как «горный воздух». Лечащему врачу очень полезно подолгу беседовать с пациентом. Ведь, как правило, заболевший – дилетант в медицине, и содержательно рассказать о болезни врачу без помощи врача не может. Но на приеме лечащий врач не может себе позволить подолгу беседовать.

Мой приятель – хирург, кандидат медицинских наук, практикующий в Питере, жалуется на молодых врачей: они полагаются лишь на «объективные» показатели, их не только не учили беседовать с больными, но они не считают нужным это делать: «Да? Да. Нет? Нет. Следующий...»

Я спросил:

– А правда, зачем хирургу разговаривать с больным? Усыпил, ножичком – чик-чик, и уж как сложится….

– Перед тяжелой операцией нужно найти струну, играя на которой можно мобилизовать организм пациента. А в случае пожилого уставшего человека – найти, что его на этом свете держит».

Убедил – мне это знакомо. Зоя Ивановна обладала способностью лечить словом.

Я уже остро ощущаю ее отсутствие.

Пару дней назад позвонил на «скорую» и попросил не приезжать, а только дать совет: как быть, если лекарством в принимаемой дозировке снизить давление не удается. Какая дозировка предельно допустима? Дело в том, что год назад жена перебрала дозировку и на неделю оказалась в больнице. Не в должностных обязанностях давать советы заочно. Но мне помогли…

И я подумал, что в городе есть «телефон доверия», по которому можно позвонить и обратиться за помощью любому человеку, которому в одиночестве невыносимо плохо. Хорошо бы, появился еще один телефон, скажем, «имени Флоровой», по которому больной, «не дозревший» до вызова неотложки, мог бы обратиться за консультацией на предмет ранее незнакомых симптомов, или к какому специалисту записаться на прием с какими-то симптомами и т.д.

*   *   *

Однажды врач, очередной раз прощаясь со мной, сказала:

– Будьте здоровы и не болейте.

Я ответил:

– Вы же знаете, что ваше пожелание невыполнимо.

– Так что же тогда пожелать?

– Пожелайте, чтобы я болел долго-долго, и… счастливо – счастливо.

В ответ она улыбнулась…

Игорь Жидов

Опубликовано 22 июня 2016г., 16:26. Просмотров: 2700.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2021 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика