Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Жизнь как она есть - Здесь тоже бывает весна

Здесь тоже бывает весна

Какое яркое солнце, какая чистая синь, как раззвенелись синички за окном – вот и пришла еще одна весна. Мужское население от мала до велика бродит по магазинам, ищет своим половинкам подарок в соответствии с широтой души и возможностями кошелька. Исчезают с прилавков и дешевенькие духи, и дорогие колечки; и горы цветов качаются в грузовиках на подступах к городам и поселкам, вот-вот загорятся на улицах желтые огоньки мимоз. Праздник волной накатывает на население – в глазах у одной половины блеск ожидания, у другой – озабоченность. Восьмого марта – кульминация. Праздничный стол, шелест блестящих упаковок, цветы, охи да ахи… А здесь праздника ждут и не ждут. Семнадцать женщин Дома милосердия встречать его будут не в кругу семьи, и родные мужчины не принесут им цветов и подарков. У кого их и нет уже, а у кого и есть, да не придут. За окнами весна, а на душе – осень… Бабка жены посла Короткая практичная стрижка. Непослушные седые пряди выдают характер: пружинят в такт энергичному голосу. Назвать Марию Яковлевну бабушкой язык не поворачивается. Да она и сама представляется коротко: - Мария, – и добавляет, – Бабкина. – И смотрит: мол, ну, как фамилия? Захочешь, да не забудешь. - А как она у нас поет! – директор Дома для престарелых Сергей Васильевич Смоляков явно гордится местным талантом. – Ох, как поет Мария Яковлевна, не хуже самой певицы Бабкиной… Однофамилица известной артистки смущенно опустила глаза, возле которых в подтверждение слов директора вновь запрыгала седая прядка. За четыре месяца, что Мария Яковлевна живет в Доме милосердия, она успела полностью освоиться в незнакомом ей мире и, как она сама говорит, даже привыкнуть... - Я ведь из Душанбе. Сорок лет проработала на текстильной фабрике. Сначала была мотальщицей, затем – упаковщицей, а уже потом меня назначили контролером ОТК. На этой должности моя рабочая карьера и кончилась… Семь месяцев не хватило до сорока лет – война не дала доработать. Поэтому и пенсию сейчас получаю маленькую. Ну, вот… Когда в Таджикистане началась война, мы с мужем уехали в Россию и поселились в селе Шагаево Починковского района. Хорошее село, мы там дом купили и обосновались окончательно. Народ там хороший, добрый, гостеприимный… А вскоре к нам приехали и наши сыновья: Сашенька, Сереженька и Юронька. У меня их трое, – бабушка Мария гордо тряхнула седой прядкой и вдруг сникла. – Было трое… Один умер. Он на Байконуре служил. Вот там, видимо, и прихватил облучение… Мария Яковлевна заплакала, закрыв руками глаза – они до сих пор помнят дорогого мальчика, мужа… И правду говорят, горе одно не ходит. А когда приходит, то не спрашивает, ждут ли его здесь. Не успела Мария Яковлевна похоронить мужа, как буквально на следующий день пришла телеграмма: сын умер. Средний… Не смогла мать проводить его в последний путь – сил не хватило поехать в Оренбургскую область, где жил и умер ее мальчик. Ему было всего сорок лет… Капают женские слезы на кухонную клеенку солеными кляксами – боль выходит из сердца. Сколько лет прошло, а она все никак не иссякнет. Глаза начинают светиться, когда заходит разговор о сыновьях, которые давно уж сами обзавелись своими семьями, о внучках. - Почему же сыновья вас к себе не забрали? - А я объясню, – жарко закраснели щеки. – Один сын живет с семьей на квартире – они снимают жилье, а другой живет в своем доме, и с ними же живет бабушка моей снохи. Они ухаживают за ней. А я уже получаюсь лишней… Сын бы и взял меня к себе, да невестка не хочет… Поэтому я здесь и оказалась. Но мне тут нравится, и я довольна сегодняшней жизнью. На последнем слове бабушка Мария смахнула набежавшую слезу. Нет, ей действительно здесь хорошо. Только вот… - Я часто вспоминаю, как я раньше жила, когда была еще молодой. Какая у меня хорошая семья была, какие хорошие коллеги были. Я ведь прожила счастливую жизнь: честно проработала сорок лет, вырастила хороших сыновей, у меня есть внучки… Ах, да! – вдруг оживилась бабушка Мария. – У меня, знаете, какие хорошие внучки?! Одна еще маленькая – ей всего-то десять лет, а другая – старшая – уже замужем. За египтянином. Да, да! Он посол Египта, и живут они в Москве. Так что я, получается, бабка жены посла. Правда, я его никогда не видела… Кто ему такая – бабка и все?! - А внучка не зовет к себе? - Нет, – тряхнула седыми прядками бабушка, и на клеенку упала очередная соленая капля. – Когда внучка была маленькая, навещала меня. А теперь уж, наверно, и забыла про то, что у нее бабка… жива. На прощание я спросила у Марии Яковлевны, ждет ли сыновей в гости к празднику? - Я жду, что сыночек денежку мне пришлет, – пояснила бабушка. – Сам не приедет, а денежки пришлет. А я пойду и куплю себе к празднику Восьмое марта подарок – икру… Да нет, не «черную» и не «красную», – усмехнулась Мария Яковлевна, – икру минтая… Дом стоит в тихом месте, здесь, как говорится, чисто и светло. Кормят хорошо. Тут высокие окна, сохранилась красивая чугунная лестница с барских времен, летом зашелестят липы, есть пруд, часовенка для успокоения стариковских душ. В общем, все нормально. Да только любая из них глазом не моргнет поменять все это на маленькую комнатку в маленькой квартире или старом сельском доме, но – рядом со своими, с близкими, родными… Васильевна - … Я – Васильевна, – подзывает к себе бабушка в платочке. – Елизавета Васильевна Гордеева. А ты кто, дочка? Пока рассказываю, кто я и откуда, оглядываю большую комнату: вдоль по стенкам койки, на каждой – по старушке. Они безучастно наблюдают за тем, как по комнате ходит молоденькая сестричка, что-то говорит им. Громко. Впрочем, многие уже толком не слышат. Почти все не встают с постелей. Вот и Елизавета Васильевна принимает гостей полусидя, больные распухшие ноги заботливо укутаны теплым одеялом в белоснежном до неприличия пододеяльнике. Над кроватью домотканый коврик, видимо, еще из домашних запасов, на прикроватной тумбочке «копеечные» иконки. Елизавета Васильевна постоянно утирает глаза, которые все время «на мокром месте». На этот раз, судя по всему, от радости, что ее навестили нежданные гости. - А других не бывает? – склоняюсь к уху Елизаветы Васильевны. - Откуда?! – машет она рукой. – Я ведь одна – одинешенька: мужа у меня никогда не было и детей тоже… Я всю жизнь – вот с эдаких махоньких лет – в колхозе проработала. Всю тяжелую работу выполняла кряду, торф готовила… Вот без ног и осталась, – вытерла мокрые щеки Васильевна. – И без стажу… А почему? Не знай… А ведь у меня, дочка, две медали за труд. Глянь-ка, они вон там, в тумбочке. Я же трудиться с малолетства привыкшая, нас у матери было семь человек, я – самая старшая… Елизавета Васильевна вспомнила, как тяжело было жить во время войны, как ей – еще маленькой девочке – пришлось взвалить на себя всю домашнюю работу. -… Лошади дохли, – тяжело вздохнула бабулька, – а люди жили и работали… На войне и убило моего мужа… - Так вы же сказали, что замужем не были?! Елизавета Васильевна посмотрела на меня сердито, мол, что непонятно: - На войне всех мужиков из нашего колхоза поубивало. Среди них уж, наверное, нашелся бы для меня муж… А сюда меня брат привез… Я его нянчила вот ешо эдаким, я же старшая была в детях-то. Всем братьям и сестрам за мамку была… А он меня сюда и отвез. А я ведь и не знала, куда он меня везет, зачем? Когда уж приехали, тут я все и поняла. В ноги ему кинулась, но он меня домой не забрал… А в деревне дом у меня остался, ешо родительский, крепкий, хороший. Пустой. Кажную ноченьку снится мой дом, вовсе не сходит он у меня с ума… Успокоившись немного, Елизавета Васильевна вспоминала, как в прошлом году на Восьмое марта приезжали какие-то саровские мужики – «вовсе не знакомые» – поздравляли ее. Лично. И дарили подарки. Как раньше, когда она еще в колхозе «торф ворочала». А в этом году она уже не ждет. Некого ждать. Брат, что сдал ее сюда, уже умер, а племянники наверняка и не вспоминают про нее… Елизавета Васильевна плакала горько, раскачиваясь на кровати из стороны в сторону: «А кому я надоть? Да ни ко-о-о-ому-у! Мамонька, забери меня к себе… Сама ведь не дойду – ноженьки больные». Растревоженные причитанием соседки старушки на кроватях заскулили – тоненько, жалобно, переворачивая все внутри и завязывая душу в узлы. В палату вбежала сестричка: в воздухе резко пахнуло больницей и неизлечимым старческим одиночеством… - …Большие комнаты на несколько человек – это неудобно, – на ходу уже в коридоре Сергей Васильевич объяснял нам причину мелких ссор, возникающих между соседями по комнате. Ведь у каждого свой характер, привычки, наконец, склад жизни, к которому старики привыкли. Один всю жизнь прожил в деревне, а другой – в городе, один всю жизнь крестьянствовал, а другой – учительствовал. Один книги читает, а другой – мешает, громко болтая. Выход – небольшие комнаты на двоих. Но об этом пока приходится только мечтать. Так же, как о фонтане во дворе Дома. Да, Сергей Васильевич мечтает, что когда-нибудь под окнами старинного особняка забьет фонтан – путь самый скромный, но чтобы настоящий… Правда, для того, чтобы мечта осуществилась, нужны деньги, которых, конечно же, у приюта для стариков нет. Артистка - Зовите фотографа. Теперь я готова, – скомандовала сухонькая кареглазая старушка после того, как принарядилась – повязала поверх теплой шапки цветастый платок. Получилось и тепло, и красиво. Приняв кокетливую позу, артистка улыбнулась, нисколько не смущаясь того, что во рту торчали всего два передних зуба. Сработавшая несколько раз фотовспышка наверняка резанула глаза улыбающейся модели, но она даже глазом не моргнула. Вот что значит шестьдесят восемь лет на сцене! Из них двадцать семь лет Мария Степановна Румянцева заведовала клубом в селе Елизарьево. - Она с 1918 года, – тихонечко пояснила мне соцработник Дома Татьяна Николаевна Лысак, взявшая на себя непростую роль посредника в нашем разговоре с Марией Степановной. Старушка почти не слышит, но все понимает по губам. - Все уже у меня умерли! Муж на войне погиб. Мне годков было двадцать один, как я вдовой стала. Сыночек Витенька… завтра ему память будет. Из всей семьи я одна осталась. Внуки есть! Они у меня, знаешь, какие хорошие. Одна моя внучка, Светочка, живет в Дивееве, ухаживает за мной. Каждый месяц приходит ко мне: приносит мне лекарства и берет у меня деньги на сохранение. Деньги на похороны. А еще у меня есть внук, он продал наш дом… - Они вместе с внуком жили, – «перевела» сбивчивую речь заплакавшей старушки Татьяна Николаевна. – Когда он развелся, дом продали и поделили деньги. А Мария Степановна к нам пришла. Сама. Это было ее добровольное решение. - А за мной некому было ухаживать! – вмешалась старушка, поняв по нашим губам о чем идет речь. – Мне здесь хорошо. Я ведь даже здесь работала – писала в газету «Ударник» статьи. И они про меня писали. Не читали? Ну, как же! Я спросила бывшую артистку, ждет ли она кого-нибудь в гости на Восьмое марта? Придет ли кто-нибудь поздравить? - А как же, – чуть не обиделась завклубом. – Ко мне все из отдела культуры всегда приходят, из «Советов» звонят. Подарки приносят. И внучка с правнучкой, наверное, тоже придут. Из всех родных только они у меня и остались… А я не унываю, я жизнь прошлую все время вспоминаю, как пели, как танцевали… - Вот, вот, – проворчала с соседней кровати Елизавета Васильевна, которая, конечно же, слышала весь наш разговор с завклубом. – Они всю войну пели и плясали, а мы в колхозе вкалывали – фронт кормили. А она, вишь – артистка… Елизавета Васильевна беззлобно продолжала ворчать на глухую подружку, которая (к счастью) ее не слышала… Мы приедем - А где Евдокия Николаевна? – заглянули мы по пути в комнату, где живет наша старая знакомая – саровская учительница Евдокия Николаевна Симанина, о которой мы уже писали. После того, как вышла та публикация, произошло неожиданное для нас и, в общем-то, для Евдокии Николаевны событие. Старенькую учительницу навестили ее сослуживцы, которые, как оказалось, не знали, что Евдокия Николаевна попала в осиновский Дом милосердия. Надо ли рассказывать о том, как радовалась старенькая учительница, как приятно было ей чувствовать, что о ней помнят. Но не повезло: учительница, как нам объяснили, ушла в душ, а времени на то, чтобы ждать ее, у нас, к сожалению, не было. Не беда – скоро мы вновь встретимся. С ней и еще шестнадцатью бабушками, живущими в осиновском Доме милосердия. Потому что праздника ждут и здесь, потому что эти женщины и в свои годы – женщины. И они так же чувствуют, какое яркое солнце, какая чистая синь, как раззвенелись синички за окном, что вот и пришла еще одна весна. Доброе дело сделать легко. Купите баночку икры минтая для Марии Яковлевны. Подарите цветы Елизавете Васильевне. Испеките пирог для Марии Степановны… Шестого марта газета «Саров», депутат Иван Ситников и наши друзья поедут в гости к женщинам Дома милосердия – с концертом, с подарками… Присоединяйтесь!
Елена Кривцова

Опубликовано 05 марта 2008г., 12:49. Просмотров: 2364.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика