Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Жизнь как она есть - Неудобная тема

Неудобная тема

1.
Нина Васильевна умирала. И хотя ни дочь Света, ни ее муж Геннадий, ни врачи и полусловом не обмолвились, она знала, что умирает. Сначала пытались вселить в нее хоть какую-то надежду, приободрить, но когда после очередной изнурительной «химии» ее «выписали долечиваться» домой, говорить на эту тему перестали и просто ждали. Нина Васильевна буквально таяла, сердце у нее, однако, было здоровым, и сколько это могло продлиться, никто не знал. Утром и вечером приходили медсестры – пожилая и помоложе – делали уколы, которые помогали недолго. С утра Света «обслуживала» мать, потом бежала на работу, но голова ее постоянно была словно в тумане, начальство, правда, «входило в положение» и не очень-то теребило ее… Боли усиливались. Когда действие лекарств заканчивалось, Нина Васильевна начинала стонать. Хорошо, что квартира была трехкомнатная и дети в «дальней комнате» за закрытыми дверями стонов не слышали. Когда боли становились нестерпимыми и не помогало даже закушенное зубами одеяло, Нина Васильевна начинала кричать. Хорошо, что она могла дотерпеть до того времени, когда младшенького Васеньку Света уводила в детский садик, а старшая Ниночка уходила в школу. Геннадий ждал медсестру и каждый раз просил: «Сделайте укол посильнее, вы же видите, что этого не хватает!» Пожилая медсестра молча собирала чемоданчик и, не вступая в разговоры, быстро уходила. Та, что помоложе, нервно отвечала: «Делаю по правилам, больше не положено! Вы, что, хотите, чтобы меня с работы выгнали?!» Нина Васильевна перестала вставать, и стало совсем худо. Жизнь Светы протекала в страшном напряжении – судно, уколы, работа, стирка, уколы, стоны, стоны, стоны… Однажды Геннадий позвонил с работы, сказал, что его отправляют в командировку. Света была так замотана, что даже не сообразила спросить: какая командировка, у тебя же тёща умирает. Подумала только: «Как же я теперь? А дети?..» На работе пришлось взять отпуск, детей удалось пристроить старинной подружке. И снова по кругу – судно, уколы, стирка и стоны, стоны, стоны… Потом Света узнает, что никакой командировки не было. Геннадий не выдержал и ушел жить к другу на другой конец города. От полынной горечи этого предательства она никогда не сможет избавиться… Нина Васильевна кричала. Соседи, сталкиваясь со Светой на лестничной клетке, молчали, но Света чувствовала себя виноватой. Как-то она не выдержала и пошла на прием к главврачу поликлиники: «Положите ее хоть на время в больницу!» «Послушайте, мы должны думать в первую очередь о тех, кому еще можно помочь!» «А как же я?» «Ну что я могу сделать?..» И снова Света входила в комнату матери, смотрела на живой страдающий скелет, делала, что положено, и с ужасом ощущала, что хочет смерти собственной матери. Однажды вечером Света очнулась, сидя у прикроватной тумбочки, на ладони у нее была горка таблеток, и она думала: «Как лучше – по одной или все сразу? И – нужно ли запивать?» Но вспомнила про Васеньку и Ниночку. Высыпала горсть в пузырек, проглотила одну таблетку и под стоны из соседней комнаты забылась тяжелым сном… Утром Света проснулась в непривычной тишине и не сразу поняла: Нина Васильевна умерла…
2.
Болезнь. Неизлечимый недуг. Смерть. Хотим мы этого или не хотим, но рано или поздно сталкиваемся с тяжелыми сторонами жизни. Хорошо, если мы к этому готовы. А если нет? Есть такой международный фонд хосписов «VALE», возглавляет его Елизавета ГЛИНКА. Доктор Лиза. Она организовала хосписы сначала в Украине, а затем и в России. Американка русского происхождения сейчас занимается проблемами малоимущих неизлечимо больных в Москве. А у нас? Есть ли кто-то у нас, кто помогает решать проблемы людям, которых коснулась неотвратимая беда? Нам стало известно, что к доктору Лизе со своими проблемами обращались и жители Сарова. Почему? В городе некому помочь? Попробуем разобраться. В Сарове работает социальная служба, занимающаяся проблемами больных на дому, в КБ-50 открыто отделение сестринского ухода для тяжелых больных. Достаточно ли городу этого объема? Почему некоторые больные проводят свои последние дни дома, а не в больнице? Не хватает больничных коек? И есть ли они вообще? Нужен хоспис Сарову, который в какой-то степени перекрыл бы проблему, объединив под одной крышей всех, кого коснулась беда: больных, их родственников, врачей, специалистов? Да и есть ли сама проблема?.. Вот эти вопросы я и задала начальнику Горздравотдела С.Г.Анипченко – кто как не он знает проблему изнутри. Сергей Григорьевич считает, что хоспис городу не нужен, поскольку в каждом отделении КБ-50 имеются отдельные палаты для тяжелых больных, что никто их специально не выписывает умирать домой, что существующий в городе Центр социальной помощи населению на дому со своим штатом и объемом услуг не до конца востребован. В общем, начальник Горздравотдела дал понять коротко и однозначно, что в городе проблемы тяжелобольных не существует. Казалось бы, хорошо, что все хорошо. Однако остался от нашей беседы странный осадок: руководитель горздравотдела был раздражен. Создалось впечатление, что Сергею Григорьевичу весьма неприятно даже говорить на эту тему. Почему? То ли потому, что не владеет полной информацией, то ли потому, что чисто по-человечески тяжело говорить о таких вещах? Когда я заикнулась о докторе Лизе, чиновник вообще разнервничался. Почему? Меня интересовало лишь одно: работает ли кто-то из саровских врачей с доктором Лизой? - Извините меня, – был резок Сергей Григорьевич. – Никто не будет работать по отдельности с частными врачами. Наши врачи работают по утвержденным программам, где есть стандарты лечения… Да кто она такая, эта ваша доктор Лиза?! - Она американка русского происхождения. Волонтер… - Что за ерунда! Она волонтер, а не врач. - Она – врач! - Да откуда вы знаете?.. Где-то что-то услышали!.. Надо пользоваться официальными вещами!.. - Не надо так нервничать, Сергей Григорьевич. Я вас спрашиваю: работает ли кто-то в городе с доктором Лизой? - Да я не нервничаю! Просто вы говорите: я там была, я видела – значит, надо это в городе применять. А я вам говорю, что не надо это городу! В общем-то, журналист лишь ставит вопросы, а не диктует, что делать или не делать чиновнику. Но тон, в котором пошел разговор, настораживает: так ли уж все хорошо? Откуда тогда эти разговоры на одну и ту же тему: родного человека – тяжелобольного «выбросили домой умирать»? Начальник горздравотдела убежден, что работники отделения социально-медицинской помощи населению на дому «не дорабатывают», поскольку не до конца востребованы, а Клавдия Васильевна Малкова – заведующая этим отделением – утверждает обратное. - Сотрудники нашего отделения обслуживают на дому любых больных, в том числе и онкобольных, – делилась Малкова. – Среди них есть и те, у кого уже и третья, и четвертая стадии болезни. - Патронажных сестричек хватает? - Пока штатов у нас не хватает. Сегодня одна медсестра обслуживает шестерых больных. Из них, как правило, один онкобольной. Вообще-то, по нормативам, одна сестричка должна обслуживать десять человек. Но. Опять же, по нормативам, сестра должна потратить на каждого больного сорок пять минут. Но что эти минуты дают? За это время сестра должна сходить в аптеку, что-то сделать, куда-то сбегать. Иной раз она пробегает все сорок пять минут и не приходит к больному. А ведь с каждым нужно поговорить, пообщаться, больного нужно выслушать. Потому, что для больного очень важно внимание. Не зря же говорят, что слово лечит… - Услуга сестрички платная? - Конечно. - Как вы считаете, нужна ли в городе отдельная палата для умирающих онкобольных? - Хоспис? Я считаю, что он как бы у нас в городе есть. Это – отделение сестринского ухода. Ведь мы ухаживаем за онкобольным до тех пор, пока он не становится совсем тяжелым. В этих случаях больных отправляют в отделение сестринского ухода. По моим сведениям, у них двадцать коек. Но наших больных они все время принимают. - То есть не приходится ждать? - Если и ждем, то максимум день-два. Однако оказалось, что и отделение сестринского ухода в КБ-50 не решает проблему полностью. Как рассказала заведующая отделением Марина Васильевна Тимяева, они не берут больных с онкологией, которые нуждаются в анальгетиках, содержащих наркотические вещества. Потому, что такие больные должны находиться под наблюдением врачей и патронажных сестер. - В отделении сестринского ухода, – разъяснил онколог Станислав Станиславович Чуваткин, – находятся те, кто требует длительного ухода. Как таковой проблемы брошенных больных у нас в городе нет, потому что у большинства есть родственники. Естественно, уход в больнице – это, конечно, не то же самое, что уход дома. И если у родственников есть возможность забрать больного, они это и делают. Не потому, что больница «выбрасывает» пациентов, а потому, что дома и стены помогают. Как правило, в отделении сестринского ухода больше месяца не держат больных – длительное нахождение не дает возможности другим тяжелым больным попасть в отделение.
3.
«Когда стоик Антисфен тяжело заболел, он воскликнул: «Кто избавит меня от этих болей?» Диоген, пришедший его навестить, сказал ему, указав на нож: «Вот он может тотчас избавить тебя». «Я имел в виду от болей, а не от жизни», – ответил Антисфен». (Мишель МОНТЕНЬ, «Опыты») Так нужен городу хоспис или нет? И что такое хоспис? Только ли место, где проводят свои последние дни тяжелобольные люди? Или это что-то большее, чем просто место, чем специальные палаты для тяжелобольных и отделение сестринского ухода? - Создание хосписа, – считает Чуваткин, – решает главную проблему: дает психологическую подготовку и поддержку родственникам больного. В этом плане у нас пока огромный пробел. А ведь очень важный вопрос, как человека психологически подготовить к тому, что его родственник в ближайшее время умрет. Зачастую ради выздоровления люди готовы выбросить деньги на ветер: на каких-то шарлатанов, на какие-то сомнительные лечения, лекарства, препараты. Я в таких случаях всегда говорю: поберегите деньги. Они вам еще понадобятся на детей, на похороны, в конце концов… Однозначно ответить на вопрос, нужно ли говорить о смерти больному, очень сложно. Он и без того страдает, он и так чувствует конец. Другое дело, что человек имеет право подготовиться к концу. Если раньше мы все были населением, которое не имеет капиталов, то сегодня появилась прослойка богатых. Во всяком случае, большинство из нас являются собственниками жилья и так далее. В связи с изменением финансовой ситуации и с появлением частного бизнеса накладывается отпечаток на взаимоотношения. И если больной будет знать правду, он успеет уладить все свои дела и тем самым предотвратит финансовые споры между родственниками или какие-то имущественные проблемы. Но опять возникает вопрос, как сказать больному? В какой форме? Безусловно, очень и очень деликатно. Человеку нужно дать понять, что с ним может случиться всякое, поэтому нужно сделать так, чтобы, скажем, его жена и дети не пострадали после его смерти. Что касается родственников, то они также по-разному реагируют: кто-то до конца борется за близкого, ездит с ним по клиникам, бегает к врачам за консультацией. А кто-то ждет – не дождется, когда ему отойдет, например, квартира умирающего. Поэтому вопрос, в какой момент сообщить диагноз больного – безусловно, важный вопрос. Но. Пока сам больной не даст разрешения на разговор с родственниками, независимо от того, кто они – дети, супруги, родители, врач не имеет права ничего говорить. Только тогда, когда я получаю добровольное согласие от самого больного, я выхожу на открытый разговор с родственниками. Потому, что в этой ситуации главное – больной и его интересы. Однозначно то, что нужно готовить людей психологически к тому, что будет завтра с ними, с их близкими. Но природа человека такова, что он не думает об этом. А когда что-то случается, он оказывается неподготовленным... Психотерапия помогает людям выходить их тяжелых ситуаций, и кто-то должен взять на себя эту работу. Ведь почему люди ходят в церковь? Наверное, еще и потому, что там с ними занимаются психотерапией. Я думаю, что медицине с этой точки зрения есть чему поучиться. И сегодня надо говорить о том, что в этом плане должна быть ясная государственная программа.
4.
Позиция врача-онколога Чуваткина нашла поддержку. Правда, не в Сарове, а в Москве, у Елизаветы Петровны ГЛИНКИ, президента благотворительного международного фонда хосписов «VALE». По итогам наших бесед с местными медиками мы послали ей письмо, которое не осталось без ответа. «Доктор Лиза, здравствуйте. Я, корреспондент газеты «Саров», пытаюсь поднять тему хосписа, насколько он необходим нашему городу Саров. Но как только начинаю говорить на эту тему с чиновниками – произношу слово «хоспис» – тут же идет непонятная агрессия. Чиновник здравотдела почему-то, мягко говоря, сердится. Как вы думаете, почему такая реакция? Что-то пугает? Чиновники говорят о том, что Сарову хоспис не нужен, достаточно больничных палат для тяжелобольных в различных отделениях медсанчасти. Они говорят, что не нужно изолировать безнадежных онкобольных в отдельные палаты и уж тем более в хоспис. Как вы считаете, должны ли врачи морально готовить родственников онкобольных? И готовят ли вообще? Обязаны ли врачи вести какую-то работу с родственниками? С уважением, Елена Кривцова». «Здравствуйте, Елена! Я искренне не понимаю, почему слово «хоспис» вызывает агрессию. Может быть, Вы говорили не с теми чиновниками, с чиновниками, которые не сталкивались с проблемами умирающих. Хосписы необходимы. Это – неоспоримый факт, подтвержденный не только мировым, но и российским опытом. Палаты для умирающих (слава Богу, что хоть они есть) не могут полностью охватить помощью ни самого больного, ни его семью. Потому что хосписы – это медико-социальные учреждения, которые оказывают помощь ВСЕЙ семье. Должны ли врачи морально готовить родственников онкобольных? Да, должны. И готовят ли вообще? Да, готовят. Обязаны ли врачи вести какую-то работу с родственниками? Да, обязаны. Именно этими вопросами Вы подняли саму суть хосписа: работа с больным и с семьей больного. С уважением. Елизавета Глинка». Болезнь. Неизлечимый недуг. Смерть. Хотим мы этого или не хотим, но рано или поздно сталкиваемся с тяжелыми сторонами жизни. Хорошо, если мы к этому готовы. А если нет? *** «…А такое ли это место, где я мог бы болеть и умирать в приемлемых для меня условиях? Это должно быть помещение, которое было бы отведено мне одному, было бы не шумным, не грязным, не дымным и не душным. Заботясь об этом, я стремлюсь облегчить себе смерть или, лучше сказать, избавиться от дополнительных неприятностей и сосредоточиться в ожидании ее часа…» (Мишель МОНТЕНЬ, «Опыты»)
Елена Кривцова

Опубликовано 19 марта 2008г., 12:44. Просмотров: 4064.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика