Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Жизнь как она есть - «Я помню до сих пор…»

«Я помню до сих пор…»

Судьба распорядилась так, что многих ленинградцев-блокадников вывозили в наши края. Блокадники жили и восстанавливали подорванное здоровье и в Дивееве, и в Вознесенском, и в Первомайске. Всемирную известность получила девочка из Шатков Таня Савичева, которая стала своего рода символом всех блокадников, а ее «блокадный дневник» даже фигурировал на Нюрнбергском процессе. Сегодня мы публикуем фрагменты из воспоминаний жителя Сарова, пережившего блокаду, которые он писал для своих детей. *** Фронт медленно приближался к Ленинграду, началась эвакуация детей. Мы своего сына решили отправить в деревню, где у бабушки был дом. В скором времени был получен приказ об эвакуации предприятий. Наш завод должен был быть эвакуирован в г. Кузнецк близ Пензы. По плану заводской эшелон должен был отбыть из Ленинграда 27 августа 1941 г. За 7 или 10 дней до этого срока в тупик завода «Красный Октябрь» были поданы вагоны и платформы под людей и оборудование. К установленному сроку все было погружено. Но эшелон наш не вывели с заводских путей… Не ушел он и на следующий день. Стало известно, что немцы выбросили парашютный десант на станцию Мга и перерезали последнюю ж.-д. магистраль, соединяющую ее со страной. *** Это было 19 сентября, я возвращался домой. На Шлиссенбурском шоссе часа в три дня была объявлена воздушная тревога, трамвай остановился у сквера, находящегося у фабрики-кухни. Воздушные тревоги в те дни объявлялись часто, к ним привыкли. Я присел на уединенную лавочку в сквере между высоких кустов, ожидая конца тревоги. Вдруг я обратил внимание на приближающийся гул самолетов и увидел в небе армаду самолетов-бомбардировщиков, ее встретили в небе разрывы снарядов зениток, примерно в нашем районе самолеты разделились на две группы, одна ушла на правый берег Невы в направлении Выборгской стороны, вторая взяла курс основного массива города. Началась сильная бомбежка, были слышны взрывы большой силы. Воздушная тревога была необычайно длительной, стало темнеть, когда пошли трамваи. В отдельных частях города были видны зарева пожаров. Как потом стало известно, горели нефтехранилища и продовольственные Бадаевские склады. Это был первый и наиболее массированный воздушный налет на Ленинград… *** Людей вывозили из блокадного города преимущественно самолетами и через Ладожское озеро. Дирекцией была подана в Смольный просьба о выезде оставшихся специалистов завода. Ваша мама (моя жена) к этому времени оформилась на работу к нам на завод. Но при оформлении разрешения на отъезд самолетом ее в число уезжающих не включили… Я решил не ехать, остаться в Ленинграде… *** В условиях блокады вопрос питания был одним из важнейших, изыскивались все возможности. Одной из таких возможностей была организация производства кормовых дрожжей… Подобное производство существовало в Швеции. Организация производства кормовых дрожжей была поручена почти неработающему дрожжевому заводу в Кировском районе. Руководителем работ по созданию технологии был доцент Лесотехнической академии, аппаратурную часть поручили нам, специалистам в области химического машиностроения. *** …Вскоре с возникновением блокады в магазинах стали выдавать сокращенные нормы продуктов, нормируемые карточной системой, но долго, как ни странно, на полках стояли консервные банки крабов и кофе в зернах. Мы увлекались кофе и приобрели его несколько килограммов впрок. Мы ходили мимо артиллерийских расчетов в ближайшие хутора покупать картошку, которая стоила сравнительно дешево, это было в начале второй половины сентября. А в октябре уже случались смерти от недоедания… Столкновение с первым мертвым телом оставило на мне столь большое впечатление, что с этого времени прошло более тридцати лет, но это событие я отчетливо помню до сих пор… Через полтора-два месяца мертвецы стали проблемой… Окоченевшие тела родных, знакомых, завернутые в одеяла или простыни, обвязанные шпагатом, везли на детских саночках на сборные пункты для захоронения в братских могилах. Однажды наш доцент из Лесной академии не пришел на работу. На следующий день он рассказал, что был занят похоронами отца. Сдавать в братскую могилу он не стал, а тайком закопал тело в снег на кладбище, в ограде похороненных там родственников с надеждой, что весной удастся предать его земле. *** Дрожжевой завод, на котором я работал, находился от проспекта Динамо на Крестовском острове на большом расстоянии, ходить пешком каждый день в морозные, ветренные дни было трудно, особенно неприятен был переход по Тучковому мосту через Неву, когда дул с Финского залива пронизывающий до костей ветер. Чтобы экономить силы, перешли на полуказарменный режим работы. Были дома, вернее ночевали дома два-три раза в неделю. Спали на заводе в той же комнате, где работали, ставя там выданные раскладушки. Постепенно замедлился темп строительства цеха кормовых дрожжей, все меньше людей выходило на работу, электроэнергию получали с большими перебоями, обострился до крайности вопрос питания. 125 граммов хлеба с примесью целлюлозы на воде. Правда, нас на дрожжевом заводе подкармливали. В помещениях, где проводилось созревание солода, в полах кое-где были щели, в которые падали зерна ячменя, образуя под полом небольшие холмики. Полы вскрывали, ячменные зерна собирали. Несколько килограммов получили и мы, кроме того, по субботам в качестве премии нам выдавали пачку пекарских дрожжей, из которых приготавливали суп, а жареными они были просто гастрономическим лакомством. Помню, в пору, когда еще в городе с питанием становилось только относительно плохо, мы были прикреплены к ресторану на Невском. Кормили плохо. Мы ждали праздника Октября, в день, когда, наверное, нас покормят хорошо. Но произошло наоборот, был суп как обычно, а на второе пудинг из зеленых капустных листьев. В поисках съестного в квартире мы обследовали все полки, собрали и использовали все старые, накопившиеся с годами бутылки с рыбьим жиром. Надо было выжить. Было и холодно, и голодно. Я начал замечать, что стало трудно подниматься по лестнице на второй этаж квартиры, в комнату, которая нами отапливалась. У нас была двухэтажная квартира из трех комнат и кухни. Когда я внимательно посмотрел на себя, то обнаружил отечность и прочие признаки недоедания. Однажды я вспомнил, что, когда производили отправку оборудования и материалов из литейного цеха завода, там была 200-литровая бочка из-под хлопкового масла, применяемого в качестве связующего при изготовлении стержней в литейные формы. Какое-то количество масла там было… Мы с приятелем решили проверить и отправились в пустой литейный цех. Бочка находилась на месте, мы открыли пробку – из бочки несло керосином (то ли это была смесь масла с небольшим количеством керосина…) Масло было явно несъедобно, но мы все же взяли его и привезли домой с расчетом на маму, инженера-химика. Обложившись пособиями, она разработала технологию рафинирования масла и провела ее. Получилось отличное масло, во всяком случае, оно не пахло, было совершенно чистое, не давало осадка… Вкуса не помню… Масла было, наверное, около пяти литров, и если разделить на двоих да еще на пять месяцев, то получается всего около 15 граммов в день. Мало, но все же подспорье. Другим немаловажным нашим изобретением было использование в пищу декстрина, или типографского клея… *** Со второй половины января стали выдавать продукты, доставляемые по «дороге жизни», проложенной по льду Ладожского озера, но они не могли вернуть потерянного. Здоровье медленно, но верно ухудшалось. Кроме предельной худобы, появились отеки лица и ног, а к марту появились небольшие язвочки на ногах, выше щиколотки – признак развивающейся цинги. Мы с мамой подолгу вечерами сидели у печурки, обсуждая наше положение, температура в комнате выше 8 °С не поднималась, в большинстве держалась 4 °С, а иногда замерзала вода. Спали одетыми. Постепенно созревало решение о необходимости эвакуироваться на большую землю. *** В начале марта, наверное, 4-5 числа, я с ходатайством завода и необходимыми справками отправился по тропе, проложенной по льду прямо посередине Невы, в Смольный. Нашел боковой вход для посетителей и в окно подал документы. Их приняли и попросили позвонить узнать результаты рассмотрения через 4-5 дней, выдав бумажку с регистрационным номером и номером телефона. По прохождении установленного срока я позвонил по телефону, пока искали решение, я с замирающим сердцем ждал ответа, и вот трубка заговорила: «Ваша эвакуация назначена на 20 марта, 18 приходите получить документы здесь, в Смольном. О порядке выезда получить разъяснения при получении документов». *** Были пережиты и радость, и грусть от расставания с Ленинградом, пугала предстоящая неизвестность, но принятого решения уже было не остановить. Когда наступил последний день работы, доцент в качестве подарка преподнес мне принесенную из Академии бутылку спирта и вручил мне со словами: «Возьми – в дороге пригодится». В этом он был прав. Мы с мамой начали сборы, правда, больше обсуждали, что брать, что не брать, так как взять мы могли немного. *** Правильно ли мы сделали, что эвакуировались из Ленинграда? С пьедестала тридцатилетней истории утверждаю, что правильно. Мой приятель Павел Кириллович остался, но он вынужден был эвакуироваться позднее, в июне 1942 года. Всего три месяца спустя, заплатив при этом тяжелую плату своей болезнью, смертью жены в Ленинграде, смертью дочери… уже в Казани. А сам остался жив, благодаря тому, что попал на лечение в госпиталь. Ну, а что могло быть с нами, если бы мы остались в Ленинграде?

Николай Петров

Опубликовано 28 января 2009г., 20:48. Просмотров: 2123.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика