Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Жизнь как она есть - Алёшкино счастье

Алёшкино счастье

Так уж получилось в его жизни, что рано, очень рано, буквально с малых лет, он познал труд, зарабатывал хлеб насущный. Поэтому и учиться ему пришлось недолго: за плечами Алексея Кузьмича Кулагина всего четыре класса. Тем не менее, он написал книгу и назвал её «Алёшкино счастье, или Как закалялась сталь». Это его воспоминания и, по его понятиям, стихи. Чаще всего они безо всякой рифмы, а то и наивные, но он их писал только для себя. Просто ему нравилось размышлять, подбирать слова, тем самым занимать свободное время – скажем, по пути на работу или с работы, это помогало ему отвлекаться от тяжких мыслей. Недавно книгу дали почитать ветерану-журналисту В.П. Порваткиной. Она и принесла в редакцию подготовленную к публикации часть воспоминаний, потому что была потрясена. И тем, что узнала из этой самодельной книги о нелёгкой судьбе Алексея Кузьмича, и беспредельной добротой, внутренней интеллигентностью и бесхитростным талантом этого простого человека-труженика, который, будучи на пенсии, занялся не пустым времяпрепровождением, а написал целую книгу о своей жизни. Написал в назидание своим детям и внукам. Таким отцом и дедом можно только гордиться. Отец Я каждое утро до восхода солнца с самой весны вожу кормить лошадь на луг. И сегодня утром водил. Днём мне отдохнуть было некогда: мы с отцом поехали окучивать картофель сохой. Много было оводов. Лошадь мотала головой, отгоняла их от себя. Я водил лошадь под уздцы. Она мотнёт головой вверх – меня поднимет, опустит голову – и я опущусь, стараясь ногами не смять ботву картофеля. Закончили работу поздно вечером. Поехали домой. На пути рос зелёный колосистый овёс. Я был за кучера. Лошадь повернулась к овсу, и телега наклонилась. Потом через колесо поднялась, а лошадь начала есть овёс. Я упёрся, как оказалось, в ось телеги. Стал править лошадью. Она свернула на дорогу. Телега соскочила с колеса и придавила мне большой палец левой ноги. Превозмогая боль, я думал, как вытащить палец из-под телеги. Нужно было повернуть лошадь назад, чтобы телега опять поднялась через колесо. Лошадь-то я повернул, но очень сильно: чуть не вытащился шкворень оси. А если бы он выскочил, то телега упала бы. Отец заругался. Он думал, что я перепутал вожжи и неправильно управляю лошадью. Мне же было больно да ещё и обидно, что отец меня ругает. Про палец я ему не сказал, потому что отец бы ответил: «Ты бы лучше голову туда сунул, чем ногу». Домой мы приехали поздно. Я лёг на печку, но долго не засыпал, потому что болел раздавленный палец. Потом заснул, но вскоре сквозь сон услышал, как отец меня будит. Как всегда надо было вести лошадь на лужок кормиться. Было ещё темно. Я быстро слез с печки и пошёл в хлев за лошадью. Она спала. Я торопился надеть на неё узду, пока она спит. Потом хлопнул поводом по лошади, она встала, и я повёл её кормиться на лужок. Деревня вся спала. Был ранний рассвет. Мать На лужочке я увидел птичку. Видимо, она там свила гнездо. Мне показалось, что эта маленькая птичка стала разговаривать со мной: «Ты опять привёл лошадь, Алёша?» Потом как будто начала смеяться надо мной: «Тебя из дома выгнали, Алёша?» Тут фыркнула лошадь, и мне показалось, что она сказала: «Алёша делом занят, а ты смеёшься над ним». Потом я увидел, что зацвёл лён. Цвёл он во всю силу. Обычно лён цветёт так: половина – цветы, половина – нераскрывшиеся шарики. А тут кругом были одни цветы. Мне хотелось найти хоть один шарик нераскрывшегося цветка, но не нашёл. Кругом одни цветы. И взошло солнышко. Дома я рассказал об этом маме. «Ты будешь счастливым, Алёша, – ласково сказала мне мать. – Полное цветение льна трудно увидеть: лён цветёт полным цветом одно утро на восходе солнца, да и то не каждый год. А кто увидит это, тот счастливым будет. Так люди говорят. Я вот жизнь прожила, а полное цветение льна так и не видела». Вскоре я заболел малярией. Никто из соседей не болел, а я третий раз уже заболел. Меня всего треплет, никак не могу согреться. Залез на печку под старую одежду. Печка горячая. Посмотрел с печки на окно, оно жёлтое, и рам не видно. Показалось, что окно вдруг свалилось набок. Больше ничего не помню… Я был в очень плохом состоянии. Мама думала, что я умру. Но отец принёс из больницы бутылку хины и бутылку рыбьего жира. Они меня и спасли. Заботушки …В марте 1932 года умер дедушка. Были очень голодные времена. Как-то мама сказала отцу: «Давай в колхоз вступим». «В тебе черти завелись», – ответил он. Мама поплакала, но всё осталось по-старому. Вскоре мы продали лошадь. Когда снег полностью растаял, родители посеяли на огороде просо, потому что картошка росла плохая. Меня сразу заставили охранять посевы, чтобы их не склевали куры. Так и охранял всё лето с рассвета до темноты, никуда не отходя. Мои ровесники играли, ходили купаться на речку. Я их не видел, только слышал их разговоры. Так и прошло лето. Как мне надоело охранять посевы! Однажды, ближе к осени, меня увидели ребята и спросили: «Ты где был? Мы тебя всё лето не видели». «Просо охранял», – отвечал я. Ребята собирались смотреть школу. Я тоже должен был идти в первый класс. И пошёл с ними смотреть школу. Подошёл к окну, заглянул в него. Увидел парты, стоявшие рядами. И так мне захотелось пойти в школу! Постояв немного, я помчался опять следить за курами. Сел я под вишней среди огорода, и так обидно мне стало, что всё лето просидел тут, с комьями земли бегал за курами. Я громко заплакал, не боясь, что меня могут услышать, ведь все были в поле. Ближе к вечеру пришёл отец. Я его не видел, но слышал, как он заходит во двор: калитку открывает широко, идёт медленно. Мать только немного приоткрывает калитку и идёт быстро. Затем пришла сестра: калитку приоткрыла ещё меньше и ушла в избу. Вот все и собрались. Мне тоже хотелось домой, но как пойдёшь, если всё равно прогонят: «Зачем пришёл? Там куры просо поклюют. Ты был дома – значит, сыт». Я понимал, что они сейчас ужинают, но мне входить нельзя. Я опять горько плакал – ещё горше, чем днём, но уже тихо, потому что соседи уже с работы пришли и могли услышать. У меня была куриная слепота и у сестры Нюры тоже. Мама сказала, что нужно печёнку есть, тогда слепота пройдёт. Даже можно не есть, а слегка подогреть и ею глаза прогревать. Так она и сделала: отварила печёнку. Мы с сестрой стали прогревать глаза. Тёплый кусочек печёнки клал я на глаз. Когда он остывал, опускал его опять в горячую воду, а потом опять на глаз клал. Но очень хотелось есть. И когда около меня никого не было, я брал кусочек печёнки, откусывал от него капельку, чтобы незаметно было. Болезнь прошла, и я стал видеть. Но потом снова обострилась, и я ходил к врачу. Он пригласил ещё какую-то пожилую женщину. Та просмотрела мою медицинскую карточку и спросила: «Почему у тебя без конца куриная слепота? Наверное, плохо питаешься?» На что я ответил, что питаемся мы хорошо. Врач выписал мне пол-литра рыбьего жира. А когда я употреблял рыбий жир, куриной слепоты у меня не было. Как-то пришёл к нам в село лесник и стал звать сажать саженцы за Верхнюю мельницу. За каждый день работы заплатят, мол, по пять рублей. Из села пошли человек сорок женщин. Отец, конечно, послал меня. Из подростков я был с ними один. Шли по полю. Кругом ручьи. На ногах – лапти, другой обуви не было. Женщины стали говорить, что из-за меня они меньше получат за работу и стали гнать меня. И тогда одна молодая и красивая женщина сказала: «Зачем его гоните? Он же родным хочет помочь. Да и домой забоится идти». Все замолчали, а я подумал, что красивую женщину не только мужчины слушаются, но и сами женщины. Так и остался я с ними работать. На следующий год в лесу в сосенках делали подсечку. Насекали ёлочкой желобки, и из ранок стекала смола по воронкам. Её соскабливали в вёдра лопаточкой, а из ведра – в бочку. Когда я в первый раз пришёл собирать смолу, мне сказали, чтобы ни одной сосны не пропускал. Я подумал, что здесь и заблудиться можно. И чтобы сосну не потерять, начал работать так: беру полосу от просеки метров пятнадцать и иду, а потом – вторую полосу и так далее. Всё лето проходило в работе. Вроде и нетрудно: лишь бы не пропускать сосны. Каждая работа сначала кажется трудной, а когда втянешься, то вовсе и не трудно. В июле в лесничестве стали лыко драть: половину – себе, половину – в лесничество. В лесничестве лыко нужно было, чтобы из него верёвки вить, а верёвками плоты связывать и на них по реке сплавлять лес. А мы из лыка плели лапти и продавали тем, кому они нужны были – по два рубля за пару. Лапти, конечно, дорогие были. Продолжение следует...
Алексей Кулагин

Опубликовано 28 июля 2010г., 21:26. Просмотров: 2461.

Комментарии:


Sammy Sammy
29 июля 2010г., 16:38
Цитировать это сообщение
Цитата:
Ты будешь счастливым, Алёша, – ласково сказала мне мать. – Полное цветение льна трудно увидеть: лён цветёт полным цветом одно утро на восходе солнца, да и то не каждый год. А кто увидит это, тот счастливым будет. Так люди говорят. Я вот жизнь прожила, а полное цветение льна так и не видела

Самая интрига, аж хочется дальше почитать.

Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2021 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика