Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Жизнь как она есть - «Ружьин вернулся!» или Царапаться надо до гонга

«Ружьин вернулся!» или Царапаться надо до гонга

«И струсила смерть, забыла, где он живёт...» Сейчас, в преддверии Рождества, нам опять начнут в великом множестве показывать рождественские истории о чудесах, которые иногда происходят и в наше время. Американцы очень любят снимать такие благостные фильмы, герои которых, пройдя через испытания, обретают заново и здоровье, и любовь, и мир в душе – в общем, все то, чего они были лишены, казалось, уже навсегда. Относиться к таким установкам «на добро» можно было бы пренебрежительно, если бы истории о счастливом возвращении к жизни не происходили на самом деле. И если бы вернувшиеся из небытия люди своим примером действительно не кричали тем, кто уже решил сдаться и опустить руки: царапаться надо до гонга! ...Он уже практически стал другом редакции – Сергей Петрович Ружьин, инвалид первой группы, поднявший на страницах газеты проблему непреодолимого шлагбаума на въезде в больничный городок. Наш мэтр Андрей Алексеев понаписал об этом статей с продолжениями, поназанимал призовых мест на конкурсах журналистов. Но однажды вместо Сергеича на звонок Ружьина ответила я. И именно мне он начал рассказывать свою историю:
Картинка
– Меня ведь врачи уже давно списали на тот свет. Мне оставалось только лечь и умирать. А я смотрю, что-то смерть ко мне не торопится. Мне это надоело, и я стал восстанавливаться самостоятельно. И знаете, я ведь сумел вернуться из небытия!.. А вот с этого места поподробнее... ...Дверь мне открыл... боксер. Я отвечаю, я насмотрелась уже на стадионе на такие вот литые плечи. Я себе такие мечтаю накачать! Но куда мне до этого здоровенного мужика... с первой группой инвалидности! В углу сиротливо болталась забытая инвалидная коляска. Пока я недоумевала, а где, собственно, ее пассажир, хозяин прошел в глубь квартиры. Ну да, шагает он немного неуверенно. Но это и все! – Я уверен, что это был инсульт... – у хозяина такой свежий и веселый вид, как будто не я, а он только что вбежал домой с мороза и принялся хлопотать на кухне, улыбаясь своим собственным словам, как особо удачной шутке... – Хотя врачи списали на алкогольное отравление. Им так было проще. Получилось все так. Отец у меня фронтовик. Польшу освобождал, до Берлина маленько не дошел. Каждое 9 Мая я всегда бутылку водки брал, и мы с ним выпивали. А вот до 9 Мая 2005 года он уже не дожил, в январе месяце умер. И первый год я отмечал без него. Взял чекушку водки, выпил... Очнулся – не пойму где! Лежу как на распятии, привязанный, все белое вокруг. Где я, в морге?! Смотрю, еще три кровати рядом, там – такие же покойники. И вдруг медсестра орет: «Ружьин вернулся!» Оказывается, это была палата интенсивной терапии. Палата смертников. Врачи тут прибежали, вы, говорят, девять суток находились в коме. А привязали меня потому, что были сильнейшие судороги, руки потом вот такими скрюченными остались. Ну и они, короче, уже списывали меня, готовили на тот свет. Те трое все умерли. А я был четвертый. Но выжил... ...От всей этой истории веет жутью, но надо постоянно держать в голове, с каким видом он все это рассказывает. Вот такое радостное возбуждение подходит разве что для захватывающих историй фанатичного рыбака: а я вчера вот такенную акулу поймал! – Они матери говорят: забирайте, дома умрет. Все было скрюченное, лежать невозможно, пролежни. Боли были страшные, я вам честно скажу, и страшнейшие судороги. Я это глушил водкой. По две бутылки водки выпивал в день. Лежал, не вставал, но мать видела это все, стакан водки мне нальет, вот так голову поднимет, вольет – раз, все пропадает. Все, тишина. Где-то с неделю так продолжалось. А потом взял, бросил всю эту ерунду... Долго я лежал, ждал эту вот, девушку с косой... Что-то не приходила! Потом мне надоело все это, думаю, дай попробую. Я же бывший спортсмен, начал упражнения делать... – А чем занимались? – осторожно спрашиваю я, чувствуя, что вот он, момент истины. Кто я, вещая Кассандра, или вообще ничего в людях не понимаю? – Я боксом занимался…– его слова утопают в моем ликовании. Я знала! Я оправдываю свою репутацию журналиста, пишущего исключительно про боксеров. – Я занимался в одной группе еще с Толиком Забелиным, – хозяин с трудом справляется с изумлением от моей гиперреакции на слово «бокс», зато теперь точно уверен, что я знаю Анатолия Андреевича, мастера спорта, ныне – тренера. – В армии в СКА служил, в Пензе. Мы Кубок Пензенской области взяли, я выступал за высшее военное артиллерийское училище... Вот, вспомнил свое спортивное прошлое, думаю: дай-ка заново начну. А я ведь даже ворочаться не мог. И вот так, лежа, начал просто поднимать руки вверх. Десять раз делал – у меня было ощущение, как будто я вагон разгрузил. Такое состояние было тяжелейшее. Ну, вот, потихоньку начал – а потом просто уперся. Как любой нормальный боксер, как мой друг Толик Забелин упирался в нашем детстве на тренировках, когда он просто вгрызался в боксерский мешок! Упертый был! Я его уважаю – первый мастер спорта в городе. Взял своим упорством. Молодец. Это я – средненький боксер, первый разряд, чего там... Вот так понемногу начал делать всякие упражнения. Я весил тридцать четыре килограмма. Ничего, накачался до восьмидесяти. А ноги-то у меня вообще не разгибались, были полностью согнуты. Одну ногу, правую, вытянул. Потом вторую начал. Ну, это, конечно, тяжелейший труд. Пот градом, страшнейшие боли. Пережил невероятное что-то. Никому не посоветую такого! С левой ногой сложнее было, вытягивал, вытягивал. Вызвал травматолога, говорю: мне нужна вытяжка. Он согласился взять меня в травматологию. Потом говорит: нет, у вас неврологическое заболевание, вам надо опять в неврологию. Нет, думаю, вы меня туда под ружьем не загоните! Стал сам придумывать. Я по образованию инженер-механик, на заводе работал. Нарисовал, сам себе изобрел вытяжку, друзья мне ее сделали. Я вешал туда гантели, на коленку клал груз – мешок с солью. И это ежедневно. И где-то с год – потихоньку, по миллиметру вытягивал. Ко мне еще тогда доктор пришел новый, посмотрел и такое заявление сделал: у тебя ничего не получится, как было, так и останется. И что-то я тогда так разозлился на все! Еще крепче зубы сцепил – и как начал! Мне еще здорово помогли в отделении сестринского ухода, заведующая пошла мне навстречу. Отличное отделение, такой хороший коллектив, отношение к людям замечательное. Я когда в неврологии лежал – много насмотрелся. Там отношение к людям такое, бессердечное, мягко говоря. А вот в сестринском уходе очень тяжелые больные, инвалиды в основном, кто без ног, кто вообще без всего. И меня что поразило: в наше время еще есть доброта душевная. Они к людям очень хорошо относятся, видят их болезнь, их боль – и идут навстречу. Меня, честно говоря, они спасли. Без них – я не знаю, встал бы я? Мне там предоставляли помещение, место у меня было для занятия. Я туда и гантели свои забирал. Представляете, я приезжал со всем скарбом. Про меня говорили: во, Ружьин опять приехал со своим обмундированием! А у меня и гантели, и доска, вытяжка, и мешок пудовый с солью! Я же два с половиной года лежал, повернуться не мог, а сидеть – и подавно! Для меня просто сесть, приподняться на пять минут – это уже было счастье. У меня мечта была: встать на ноги. Постоять... Но сначала научился сидеть в инвалидной коляске. Потом – в сестринском уходе есть ходунки, я вставал, брался за поручни – и принимался ходить по отделению. У меня нога не доставала до пола, я наращивал себе колодки, вставлял в кроссовки и ходил. Пот градом, боли страшные, медсестры мне: Серега, ты что делаешь?! С ума сошел?! – Не-ет!.. Зубы стискивал и ходил, ходил. Потом меньше колодку сделал, потом совсем убрал. Потом уже перешел на маленькие ходунки. Доктор меня как-то увидел, я на улицу вышел, у него шары на лоб: Сергей Петрович, опять перенапряжетесь, нога опухнет! Да нет, говорю, не извольте беспокоиться, как-нибудь сам справлюсь... – Справился, сейчас вон по квартире вообще безо всего хожу. Хотя я только первый год начал вставать практически. Так я на инвалидной коляске катался. Ноги прекрасно гнутся, – болтает он ногой под столом. – У меня и велотренажер, и гантели, и эспандер, я по часу каждый день занимаюсь. Как я понял: без спорта никуда. Спорт вытаскивает человека… оттуда. С той стороны жизни. Но левую ногу еще до конца не выпрямил. Но она уже практически не мешает. Летом уже выхожу. Вон, до магазина доходил, до матери – она через дорогу живет. Но эти бордюры – через них страшно переходить. Не могли просто их не ставить! Я уже и машину себе присмотрел, мне за рулем гораздо сподручнее, чем на своих двоих. Но пока мне прав, я чувствую, не видать. А я бы на рыбалку съездил, я рыбак заядлый, все какое-то разнообразие. А теперь я, как медведь в берлоге, опять буду всю зиму дома сидеть! – А у вас там возле подъезда все расчищено до асфальта. Не скользко... – Он производит такое бодрое впечатление, а на улице такая шикарная – морозная и яркая – погода, что я даже осмеливаюсь подначивать его: а слабо сейчас выйти на улицу?! – Да я на улицу выбираюсь, ко мне приезжает племянница на машине. Или куда-то мне надо съездить – я такси вызываю, потихонечку дохожу до машины. Но дальше-то я пройти боюсь. Не дай Бог поскользнусь. Если что-то сломаешь – тут уже все. Жалко трудов будет своих, столько лет на ноги вставал! Везде нужно упорство, желание. Мне друзья больше морально помогали, чем физически. А врачи, честно говоря, у нас бессильны в этих вопросах. Ни один врач мне не помог за все это время. Все сам. Мне говорят: ты упертый! Ежедневная тренировка, усилия, борьба. Философом стал практически за это время! Что такое жизнь? Это борьба с самого рождения. Как ребенок только появляется, он начинает кричать. Значит, он борется за жизнь. Он показывает: я здесь! Говорю: вся наша жизнь – борьба за выживание. Если бы не спорт, если бы не занимался – я бы так и ушел... Ну, да, на ринг я пока не выйду. Но вам-то этот бокс зачем? – вдруг принимается он причитать над моей нелегкой судьбой. – Нормально! А чем я хуже вас?! Надо очень сильно себя не уважать, чтобы иметь перед глазами такие примеры, как Сергей Петрович, и продолжать влачить жалкое существование без попыток качественно улучшить свою жизнь. Царапаться так царапаться! И на самом деле очень многие у нас могут рассказать свою историю возвращения из небытия. Вопреки всему быть живым – это вопрос человеческого достоинства...
Фото Андрея Алексеева
Анна Рысь

Опубликовано 22 декабря 2010г., 03:40. Просмотров: 4061.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика