Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Жизнь как она есть - Ген «судьбы»

Ген «судьбы»

КартинкаЖителю Сарова Александру Михайловичу Хлобыстину 6 марта исполнилось ровно 100 лет! Я не сильна в биологии, но, если существуют ген долголетия, ген «памяти», ген «здоровья», ген «любви», наконец, то почему бы не быть гену «добра»? Случайно выхваченная в толпе чья-то улыбка… И вдруг понимаешь, а зима-то все равно заканчивается, и вот-вот зазвенит капель, и жизнь в конце концов наладится, разорвется непрерывный круг проблем. Уже и след исчез того, кто вот так, запросто, взял и подарил «глаза», а та улыбка – случайно выхваченная – еще долго будет тихо гореть внутри. Глубоко, глубоко… Так что тепла хватает надолго. – …Шампанское?.. Нет?! Тогда чаю… Может, кофе? Все журналисты любят кофе… У меня в ушах звенело от голосов суетившихся вокруг меня двух сестренок: Вали и Риммы. Обе – Александровны, обе – красавицы, у обеих – что глаза, что улыбка – «лампочки», причем не из энергосберегающих. Они даже говорят так: одна фразу начинает, другая – заканчивает. В общем, для себя сразу отметила: Валя – «рыженькая», Римма – «беленькая». Ну, чтобы не запутаться. Они крутятся, мельтешат по крохотной квартире, усаживая то в кресло, то на диван Александра Михайловича. Из-под седых бровей «рентгеновский», но невероятно добрый взгляд, жесткие морщины, но при этом волнуется, как мальчишка. Нога вальяжно на ногу, а носок начищенного до зеркального блеска узкого ботинка «ходит» вверх-вниз. Кого-то он мне напоминает? Точно! Михаила Ульянова в «Ворошиловском стрелке». Александр Михайлович совсем не слышит без специального приспособления. Впрочем, у ульяновского деда из фильма тоже была клюшка, про которую он вспоминал, когда надо было казаться больным, немощным, слабым. Неужели правда – сто лет?! – …Между прочим, то, что у папы день рождения именно шестого марта, мы узнали совсем недавно, – ошарашила вдруг Римма Александровна. – Да-да, – подхватила Валентина Александровна. – Сделали запрос в милицию и узнали, что папа родился 6 марта. А до этого всю жизнь отмечали в сентябре… – В сентябре, – кивала сестра. – Мы и мамин день рождения справляли наугад. Все документы сгорели еще когда мы жили далеко отсюда… – Очень далеко, – эхом отозвалась другая. – Давно это было… – Давно. Во время войны…
Картинка
Большая, крепкая семья Хлобыстиных, которая держала почтовых коней и имела свою мельницу, была раскулачена и сослана из Архангельской области в Карелию. Юный Александр Михайлович сбежал в Ленинград и устроился работать на знаменитую фабрику «Скороход». Ботинки не шил, хотя всю жизнь мог сам и валенки подшить, и ботинки починить, и каблуки набить, и даже неплохо портняжничал. Если про кого-то и говорят «у этого мужика руки откуда надо растут», – так это про Александра Михайловича… – …А потом, когда папа на заводе вступил в комсомол, узнали, что он скрыл свое происхождение, – расправляла на скатерти невидимые складочки Римма-«беленькая», – и его посадили. – На два года, – уточняет Валя-«рыженькая». – И послали строить Беломорканал. Ему было всего шестнадцать. – Папа два раза писал самому Калинину… После второго раза его и освободили. – Папе тогда стукнуло восемнадцать… Освободившись, он едет не домой, не к родителям, а на передовую стройку – в Северодвинск. Между прочим, папа «вписан» в историю этого города как один из первых строителей. В музее Северодвинска про него так и написано… «Свою половинку» Александр Хлобыстин встретил уже в Архангельске, и звали её Лара. Ларочка. Это потом она станет Ларисой Прокопьевной. Будет хорошей женой, хозяйкой, опорой для своего, вечно стоящего где-то на передовых, мужа, родит ему четверых дочерей – из них троих – Галю, Римму, Валю – еще до войны... – …Во время войны? Жили как все. Бедно, в палатке – и зимой, и летом… Первый раз нам дали комнату в бараке, кажется, в 44-м… Папа все время строил, сначала аэродром, потом его перевели на Урал на строительство гидроэлектростанции. Помню, как папа объяснял нам, совсем маленьким, мол, стране не хватает энергии. – Вообще, папа нас очень любил. Заботился. Помню, как он однажды решил нас, девочек, подстричь. У меня волосы были длинные, белые, как листок бумаги. Так боялась с ними расстаться. А папа… Он знал, что тогда я очень сильно мечтала о колечке. Так вот он взял обычную проволоку, скрутил колечко и, надев мне его на пальчик, стал стричь. Ну, конечно, после такого подарка я про все страхи забыла… – А как он на гармошке играл… Не только по праздникам. Мог прийти с работы, взять гармошку и начать нас всех веселить… Папа всегда был для нас, детей, «стеной», а мама – строгая была… – А я помню, как папа получил повестку на фронт. Мама сготовила – из чего смогла найти – обед, накрыла на сундуке, стола-то не было, мы пообедали все вместе, и папа, попрощавшись с нами, уехал на войну… А на следующий день вернулся. Оказывается, у него как у строителя бронь была. Так что его вернули… – А в 45-м нам дали домик на высоченном берегу реки. Помню, мама поехала за нашими вещами, а папа остался на хозяйстве. Козу, помню, доил и поил нас молоком… Ну а сюда, в Саров, мы попали в 46-м, и папа вновь начал строить новый, к тому же военный, город с первого кирпича. – Между прочим, у него был выбор – ехать в Прибалтику или сюда, «в Шатки». Папа не колебался… – Нам ведь рассказывали, что здесь, мол, «в Шатках», растет все: и яблоки, и картошка… Оказалось, что здесь вообще ничего нет. Одни заключенные… Папа начинал работать механиком большегрузных машин, а закончил – главным инженером-механиком. – Помню, как мы ехали сюда с самого Урала по узкоколейке, кстати, не в вагоне, а на открытой платформе, на которой перевозят технический груз. Папа смастерил для нас лавочку, чтобы хотя бы сидеть могли по-человечески… Помню, как сначала наш поезд подожгли, потом где-то в районе поселка Стеклянный произошло крушение. – Была ночь. Ничего не видно, кто куда отлетел, кто жив, кто – нет, кому ноги отрезало, кому руки… Все кричат, плачут… Папа сразу бросился всех нас собирать… Маму отбросило куда-то далеко, он нашел ее, когда она была без сознания, а Валю папе пришлось откапывать. Руками рыл землю, вдобавок ей еще рельсом ножку придавило… – …Как только мы приехали сюда, папа сразу же, утром, ушел на работу… Всю жизнь у него работа на самом важном месте была. Все время, пока сестрички – Валя-«рыженькая» и Римма- «беленькая» – рассказывали мне про жизнь своей семьи, Александр Михайлович сидел на диване и внимательно следил за нами. Точнее, за дочками – вдруг что-то не то расскажут? Седые брови то сходились, то поднимались «домиком», то грустно опускались. Свою Ларису, Ларочку, он похоронил давно, видимо, не прошел бесследно удар, полученный во время крушения поезда. Теперь со всем управляется сам. – …Папа сам и убирается у себя, и сам в магазин ходит, когда тепло, и сам готовит. Кашу например. Он у нас, как англичанин – без овсянки не может… Звонит нам каждый день, докладывает: дескать, поел, спать ложусь. Доброй ночи… Политикой интересуется. На гармошке играет. – Даже сам подбирает понравившиеся мелодии. Пап, сыграй? Эх, – развернулись в опытных руках меха гармони – эх, ма-а-а… Помнят пальцы, все помнят, родненькие, и не смотри, что глухой. Песня – она же внутри, там, где печаль и радость, там, где ночи бессонные и слезы невыплаканные, любовь и усталость, лица и голоса. Жизнь, одним словом… Эх, ничего-то вы не понимаете, глупые, родные мои девоньки – довоенные – Галя, Римма, Валя и… – Папа вообще никогда не пил. А когда погибла наша младшая сестренка, ей всего четыре было, тогда он и стал выпивать… В чем же секрет долголетия? Это вопрос, на который ученые не знают точного ответа. Но очень хочется получить. Как рецепт: пару капель того, пару капель другого… Все перемешать, настоять и принимать по чайной ложке… До или после? – Не знаем, – смеются сестрички. – У нас бабушка, папина мама, дожила до ста пяти лет. Она даже в Институте долголетия лежала, ученые изучали ее, пытались понять, в чем секрет… Гены, наверное. Да, пап? – Да, – кивок седой головы, – видишь, какой я молодец. – Соленый огурец, – схулиганила одна из дочек, а другая подхватила: – Мы все соленые огурцы! Скажи, пап? Да, характером они точно в отца. …Случайно выхваченная в толпе улыбка, способная сотворить почти чудо, длится секунду. В гостях у Александра Михайловича Хлобыстина и его дочек я пробыла целых шестьдесят минут… Всю обратную дорогу домой я думала о том, что же за штука такая – этот ген? Я не сильна в биологии, но если существуют ген долголетия, ген «памяти», ген «здоровья», ген «любви», наконец, то почему бы не быть гену «судьбы»? Александру Михайловичу с этим геном, пожалуй, очень повезло… КартинкаПослесловие 6 марта в гости к Александру Михайловичу пришел депутат городской думы Глеб Кашинцов: – Поздравляю Вас с праздником, с юбилеем. Ваши 100 лет – это большой-большой подарок всем нам. Это пример стойкого оптимизма и жизненной силы. Я желаю Вам здоровья – это самое главное. И о Вашем жизненном пути, и о Ваших жизненных подвигах я очень много слышал, а дети у Вас просто замечательные… – Спасибо, что пришли, спасибо за поздравления, – поблагодарил депутата юбиляр. – В жизни все бывает один раз. Своё отношение к жизни ветеран высказал стихами: Столько нами прожито, столько троп исхожено, Столько испытали мы и радостей и гроз. Пусть плакать в час свидания солдату не положено, Но я любуюсь Родиной и не скрываю слез…
Елена Кривцова

Опубликовано 07 марта 2012г., 15:32. Просмотров: 3043.

Комментарии:


ОдинИзНас ОдинИзНас
09 марта 2012г., 20:51
Цитировать это сообщение
Таким людям дай Бог и тыщу лет жить!

Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика