Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Эксклюзив для «Сарова» - ЧАЙФ-ЛАЙТ, или «Вы-то себе не изменили!»

ЧАЙФ-ЛАЙТ, или «Вы-то себе не изменили!»

На День города саровчане получили роскошный подарок - концерт группы «ЧАЙФ». Фотографа в толпе я разыскала, только когда он сам нашел меня. – Вы шар видели?! – Какой? – проскрипел он в ответ, и я победно ткнула пальцем под гору. Там из-за наивной июньской зелени величественно наплывал огромный бок роскошного воздушного шара. – А, этот… Он мне уже надоел… Вот она, специфика работы. Ты ежесекундно должен восхищаться этим миром, хотя у тебя на него уже не смотрят глаза. Как бы красиво ты ни изъяснялся на письме, в быту тебя не надо долго уговаривать перейти на «чистый русский язык». И вот сегодня нам предстояло за кулисами пообщаться с человеком, который со сцены уже четверть века расточает море светлого обаяния и мудрой простоты. А какой он на самом деле, Владимир Шахрин?.. Он только вошел – и первое, что бросилось в глаза, это его… иссиня-черные волосы! Только присмотревшись, видишь, что он седой. Но не может Шахрин быть почти полностью седым! Глаза наотрез отказывались воспринимать действительность. То ли удивительным образом сработала сила стереотипа: Шахрин – это бренд, прочно утвердившийся в сознании народа. То ли молодость этого человека настолько реальна и осязаема, что мощным тараном движется далеко впереди него и «делает короля» подобно свите, оглушая фанфарами и ослепляя брызгами розовой воды. То ли просто прежними остались его глаза… Всю жизнь он смотрел на то же самое, что и все вокруг, но философски воспринимал «это самое» настолько легче, будто это вовсе и не оно. И там, где другие ломались, он продолжал смотреть. Он жил в той же стране, где стон поэтов стоял до небес и только по ошибке назывался песней. А у него – все «оранжевое настроение»! И это не слепота. Это сила человека, способного видеть все предельно ясно – и не слепнуть. У него непередаваемая манера заглядывать тебе в глаза. Настолько ласково, что захватывает дух, всем телом подавшись вперед и пробивая тебя насквозь, так, что остается только дымящееся выходное отверстие у тебя на затылке! – Вы уже слышали новость дня? – О Майкле Джексоне? В общем, все как-то шло к этому. Человек саморазрушением занимался последние лет 20. По-человечески, конечно, жалко, потому что, в принципе, человек талантливый, певец хороший был. Я никогда не был поклонником Майкла Джексона, тем более не был поклонником того… образа, который создавался вокруг него. Но все равно жалко. – Я хотела спросить про другого, нашего, человека, которого действительно очень жалко. Я об Игоре Федоровиче. (Егор Летов, легендарный лидер «Гражданской Обороны», умер в прошлом году – авт.) – Вы будете смеяться, но, в принципе, тоже похожая история. Тоже человек долго занимался саморазрушением. И психологическим, и физическим, и души, и тела. Ну, да, я знал его, мы не были друзьями, совершенно по-разному смотрели на многие вещи. Споры у нас бывали достаточно принципиальные по поводу неких взглядов на окружающий мир. Да ну, точно так же мне его жалко, молодой мужик, ушел из жизни, да хоть бы он и не был певцом, а был таксистом или рабочим со стройки, все равно жалко. Рановато… – А в чем у вас были разногласия? – Я помню, у нас был такой разговор. Он говорил, что сейчас нужно заниматься разрушением, все разрушить, вообще все, что есть, все, что касается культуры, отношений идеологических. Еще распада страны не было, еще СССР был. Я ему говорю: ну, ты сейчас цитируешь слова той песни! «Весь мир разрушим до основанья, а затем…» То, против чего ты протестуешь, ты сейчас в пример и приводишь! Потом у него был кульбит, когда он начал снова, так скажем, заигрывать с коммунистической идеей. И вроде говорил, что давай вертать обратно коммунизм, теперь против капитализма… Ну, что? В принципе, я считаю, что это хорошо, когда есть разные мнения, люди, играющие разную музыку, проповедующие разные идеи, потому что я для себя давно определил, что такое свобода. Все мы в итоге, конечно, говорим о свободе. Свобода – это право выбора. Чем больше у человека, у личности выбора, тем более он свободен. А больше никаких критериев оценки свободы и не существует! А если он зажат, он в тюрьме, ему дают вот эту книгу, вот это кино и вот эту песню слушать, он абсолютно несвободный человек. Поэтому я себя в данный момент ощущаю достаточно свободным человеком. У меня очень большой выбор в любой сфере моей жизни… Еще одна потеря – поэт Илья Кормильцев. У нас отношения очень личностные были, я словом «друг» не бросаюсь, но мы очень хорошо общались и в 80-е годы, и позже. Он же полиглот был, владел 18-ю языками, и если надо было, еще мог десяточек выучить, и он иногда работал с иностранцами. В общем, у него была кассетная четырехканальная протостудия, так на ней все первые альбомы всего свердловского рок-клуба и записывались. Никаких денег никогда не брал, говорил только: «Пленку найдите». В этом отношении он был человек очень увлеченный. Последние годы некий такой радикализм его мне был не близок, и очень многим нашим доставалось от него крепко, но мне – ни разу. У меня месяцев за 7 до его смерти была с ним встреча, он делал большое интервью, и я его об этом спросил. А он сказал: «А у меня к тебе нет претензий. Вы какие были, такие и есть, вы-то себе не изменили! Вы как были, условно говоря, группой развлекательной, развлекали людей не пошло, драйвово, честно, красиво, вы такие и есть!» – Как вы смогли уйти от серьезности русского рока? У всех – чернота до небес, у вас – «оранжевое настроение»! – У нас ее как-то и не было. Может, я изначально слушал немного другую музыку. Мне всегда нравился Элвис Пресли, «Биттлз», «Роллинг Стоунз». Они никогда не были смурягами. У них был момент смури, когда они жрали слишком много наркотиков, а так они достаточно энергичные люди. При том я слушал и высоколобую музыку, но она тоже не была мрачная. В принципе, я уважительно отношусь к Джиму Моррисону, но он для меня мрачноват. Может быть, мы именно на этом контрасте всегда и были хороши, что когда все играли мрачняк, мы выходили и спокойно пели и «Шаляй-валяй», и «Вольный ветер», и «Оранжевое настроение». Это все – вещи того времени, когда писались самые протестные песни в русском роке! Если говорить вообще о рок-музыке, то у меня есть по этому поводу свое видение того, что происходит. Рок-музыка – это музыка второй половины 20-го века. Она появилась в это время, лучшие ее образцы написаны тогда, лучшие исполнители были тогда. Точно так же, как джаз – музыка начала 20-го века. И никто сейчас даже не приближается ни по исполнительскому, ни по сочинительскому уровню, новых идей нет. Точно так же, как классическая музыка – вся была написана еще тогда, придумал Бах эту музыкальную конструкцию, появилась целая плеяда композиторов. Но никто сейчас этой музыки не пишет. Есть исполнители, но носителей этой культуры не осталось. Так и рок-музыка. Ее носители еще существуют в мире, мы их видим, еще ездит группа «Роллинг Стоунз», вот еще есть Борис Гребенщиков, но новых, я думаю, и не будет. Появятся со временем исполнители, создадут вариации, сейчас ведь люди и консерватории заканчивают, и оперы пишут, только все ходят на «Евгения Онегина». Кому нравится рок, будут слушать «Лед Зеппелин» и «Биттлз». В 21-ом веке должна появиться совершенно другая музыка, другая культура, их время просто еще не наступило… Меня удивило то, что произошло в конце прошлого – начале этого года. Когда наша абсолютно детская, студенческая песня «Шаляй-валяй» в фильме «Стиляги» стала такой прямо точкой, гимнообразность в ней появилась. И я понимаю, что, когда мы ее сейчас играем, люди ее воспринимают вообще по-другому. И на открытии «Кинотавра» Леша Агранович мне говорит: мы хотим открытие посвятить Олегу Янковскому. И вот эти строки: «До свиданья, милый друг, ты уходишь как-то вдруг…» – это все так прозвучит! Вместо: «Шаляй-валяй» мы спели: «Не забывай», еще показали его кадры на экране, так у нас народ там рыдал просто. Все это совершенно другой смысл приобретает. Поэтому эта музыка будет в 21-ом веке, ее будут переосмысливать. Мы же не знаем, как Паганини играл. Но если торкает человека, значит, так и хорошо. Поэтому пусть люди играют наши песни, кто как хочет. Творчески я боюсь, что эта возможность слышать какие-то рифмы и мелодии, она пройдет. Потому что я это вижу. Когда талантливые артисты, режиссеры, вдруг раз – и ни одного фильма, ни одной песни. Это очень страшно… В нашем жанре удивить уже никто никого не сможет. И я в том числе. Но я думаю, что смогу порадовать… Я понимаю специфику таких концертов, как сегодня. Здесь не надо выделываться, поэтому мы, конечно, сыграем облегченную, компромиссную программу, «ЧАЙФ»-лайт. О, это не нас там уже объявляют?! А дальше над толпой царил его голос – огромный голос, казалось бы, обычного человека. А в нем – море теплоты и несгибаемый металл невероятного профессионализма. – Полжизни за такой концерт… – на полном серьезе сказал как-то один знакомый, поедая глазами на телеэкране Шахрина с гитарой. И это были слова не мальчика, но мужа. – Не боишься умереть прямо перед сценой? – поддела я его тогда, но осторожно, чтобы не оскорбить чувств. Наверное, сложно представить, сколько неприкаянных русских людей Владимир Шахрин отогрел за свою жизнь и сделал хоть немного счастливее. А в этот день все, кто хотел, искупались в потоке своего личного маленького счастья. Ведь если ты сам созвучен песне, она для тебя превращается в гимн.
Фотографии Андрея Синельщикова смотрите в разделе «Фотоальбом»
Анна Рысь

Опубликовано 01 июля 2009г., 02:53. Просмотров: 2430.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика