Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Культура - Веселые барышни

Веселые барышни

Вера Гринько, начальник отдела комитета по культуре Нижегородского правительства, недавно мне порассказала, каких только музеев в нашем крае не открылось за последние годы. Это и пешеланский музей горного дела, и музей бутурлинской вишни, и аптекарский в Нижнем. Вот-вот откроется музей арзамасского лука. А мы знать не знали, что почти под боком у Сарова, в Вознесенском, уже два года действует музей полх-майданской игрушки. Открываешь дверь и останавливаешься на пороге: тебя встречает необыкновенно приятный лесной запах. Липой пахнет. Липовые чудеса Мастерские здесь почти в каждом дворе, и на улицах редко встретишь праздного человека. Только слышно над селом монотонное гудение: это полховские столярки рождают матрешек, а вместе с ними – грибы, солонки, ступы, копилки. Чудеса, да и только. Липовые чудеса. Если и есть на улицах мужики, то они увлечены единственным открытым для посторонних глаз занятием: обдирают липовые бревна. Липа для Полх-Майдана – дерево судьбоносное. Она везде – свалена в ободранном и «одетом» виде вдоль улиц; стоит, желтоватая от солнечного света, батареями во дворах; распиленными «стульчиками» дожидается очереди у столярок. Только раз в неделю, по вторникам, улицы оживляются: майданцы вытаскивают баулы, грузятся в автобусы и отправляются сбывать красоту писаную по русским городам и заморским. Однажды, было это после войны 1812 года, местный крестьянин Никита Авдюков привез в Полх-Майдан токарный станок. Вещь редкая, чудная. В движение станок приводился при помощи громадного колеса. От него к станку шла лента, исполненная только из овечьей кишки. Прочная, оказывается, лента получалась. Подручный у мастера должен был непрерывно вращать колесо. Да привез Никита еще и предание о том, что сам император Петр Великий искусно точил многие вещи. Почему бы ни попробовать майданцам липу точить? Уж царь смог, а мужику на роду написано! Скоро токарные станки и мастерские расплодились по всему Полховскому Майдану. Мужики делали из липы всевозможную посуду – от солонок до тарелок. Промысел с самого начала и навсегда оформился как «полный цикл семейного производства». То есть члены одной семьи вместе заготавливали древесину, точили посуду и возили ее продавать по всему миру. Нет, я не оговорился: именно по всему миру. Даже тогда, когда работали при лучине, возили товар в телегах и санях по белу свету. Матрешки в Полх-Майдан пришли в начале прошлого века. Мастера подсмотрели, как в городе Сергиев Посад тамошние умельцы осваивают привезенную из Японии одним из купцов буддийскую куклу Даруму, изображающую великого проповедника Бодхидхарму во множестве обличий. Когда русскую Даруму назвали «матрешкой», вряд ли задумывались, что название это связано с индуистской богиней-матерью Матри. Разборные «барышни» прижились на скудной здешней земле и со временем стали главным и знаменитым товаром. В наших краях, правда, бытует и другая легенда по поводу появления матрешки. Бегут цветы по жизни Отполыхал костер. Вечерний ветер юлой пробежал по пеплу и унес за собой, рассыпая над Темниковым, прах той, что слыла грозой в арзамасской округе. В жизнь вступила монахиней, по жизни промчалась предводительницей бунтующего народа. Закончила ее отступницей от веры православной. Алена, Олена, Оленька… - Оленька, – плакал сильный мужик и дрожащими руками собирал пепел кострища. Он шарил по прохладному уже огневику, пытаясь разыскать в головнях соснового сруба хоть крохотную косточку человека, которого любил безумно. В сражениях побывал, сутками просиживал в дождливой засаде, галопом мчался из одной стороны в другую, уговаривал, иногда просто спаивал крестьян, но приводил в мятежный отряд Алены людей. А вот на костре горела она одна. Он, как пес, стоял в толпе, прячась за мордовские зипуны и юбки, и во все глаза смотрел, как сначала робко, потом, вихрясь и злобствуя, огонь обхватывал молодое красивое тело. Давно разошлись согнанные в единую смотрящую толпу темниковцы, давно пьяно горланили царские ратники, довольные свершенным, а Федька Сидоров все ползал по кострищу, все пытался собрать остатки пепла и плакал. Многое видели на своем веку жители Темникова, знали, что живет в округе древний обычай, и его строго-настрого соблюдают, по-своему наказывать сельского вора – выкапывалась глубокая яма и в нее живьем, без слез и сожалений, зарывался тот, кто посягнул на личное добро соседа. А такого, чтобы сжечь женщину на костре… Нет, такого не было. Даже представить не могли, что злодейство произойдет не где-то за тридевять земель, а здесь, в родном тихом селении. Но произошло, и многие видели это своими глазами, поэтому убыстрялся шаг мужика и бабы, когда проходили мимо зловещего места. А из дома в дом ползли разговоры, что по ночам на пепелище появляется мужская тень и долго вырисовывается на фоне неба. А потом место казни вновь стало многолюдным. Со всех улиц тянулся сюда народ и подолгу простаивал в молчании: там, где погулял в своем разбойничьем порыве костер, красовалась яркая роза. Цветок красный, как говорили темниковцы, никогда не видевшие подобной красоты. Никто не приносил сюда воды, никто не поливал розу, а она цвела, раскачивалась на ветру и кланялась на все четыре стороны. Через неделю пробежал другой слух: нет больше цветка на Аленином месте. Не привыкать Федьке Сидорову кошкой пробираться по лесу, открытому полю, через большие и малые селения – его везде искали ратники. Пряча под полой одежки сорванную розу, направился было в присаровскую деревню, на родину, да остановился: там точно его поджидают. Эх, Алена, Олена, Оленька… Приглянулось село на открытом склоне, оно крайней улицей уходит к маленькой речке. У воды Федька остановился, омыл разгоряченное лицо: «Остановлюсь здесь». Так в вознесенской стороне, в Полхов-Майдане, появился пришлый человек-молчун. Он поселился в заброшенном домике и повел одинокую жизнь. Соседи все пытались узнать, кто такой, какого рода-племени, но натыкались на молчание и переводили разговоры на погоду, сенокосы. А потом соседи дивились, как мужик шел из леса и нес на себе липу: не лыко на лапти, как все, – само дерево, очищенное от мягкой коры. А потом соседи дивились, по-детски радуясь, когда на завалинке домика молчуна вдруг затеснились вырезанные из липы игрушки, разукрашенные ярко-желтой краской, а по ней бежал один и тот же красный цветок, названия которому никто не знал. Мужики дивовались и осуждали молчуна, потом незаметно для себя, уходя в лес за лыком, несли на плечах липу. И во всех домах появлялись солонки, ложки, небольшие лошадки, коляски, матрешки. По ним по желтому бежала красная роза. Не растерять бы традиций Мужчины в Полх-Майдане точат, женщины красят. Вообще, Полх-Майдан из всех русских сел, в которых процветает хоть какой-то промысел, выделяется: здесь все работают легально, причем мастера платили налоги даже при советской власти. Но тогда, для того чтобы получить разрешение на кустарничество, нужно было отработать положенные трудодни в колхозе. Еще в относительно недавние времена майданцев с товаром вообще не выпускали из села – устраивали засады. Умельцы находили выход: со своими громадными корзинами, набитыми игрушками, выбирались из села по ночам. Было время, когда в районном центре работала фабрика по выпуску полх-майданских игрушек. Сказал вот – работала, а поймал себя на неточности: нет, она продолжала создавать вековую красоту и одновременно оберегала традицию народного письма. Потом власти поменялись – резко поменялась фабричная обстановка. На копейках, которые платились мастерам, прожить стало невозможно, и они разбежались по своим домовым столяркам и занялись делом самостоятельно, семейно. Фабрика еще существовала. На смену ушедшим приходили другие, ученики, а как только набивали руку на точке, раскрашивании, сразу же бежали и продолжали дело опять-таки семейно. Нынче и липа вся изведена в округе, и за ней вознесенцы едут в Мордовию. А там смикитили и решили: если такая большая потребность в дереве, значит, не меньше она и в игрушке. Зачем отдавать липу, если можно самим попробовать ее точить? За образцами далеко ходить не надо – они вот готовые. И точат сегодня «полх-майданские матрешки» по всему югу Нижегородской области, в Рязанщине и Мордовии. Точить-то точат и расписывают, только теряется соразмерность и гаснет рисунок. Рынок – это здорово, людям жить надо, а вот как быть с традицией. Ее бы жалеть да холить, пестовать и оберегать. Полх-майданская матрешка – это крестьянский примитив, напоминающий характером детский рисунок. Каждая мастерица даже глаза рисует по-своему. У одной матрешки они огромные, застывшие, как на фаюмских портретах, у другой – удлиненные, миндалевидные. У третьей – озорные да лукавые, а у четвертой – с поволокою. А рынок и здесь похулиганил с традицией: из-под рук мастериц выходят теперь матрешичьи семьи в модных нарядах – сарафанах «под Гжель» да платьях, выполненных сусальным золотом. Как тут не вспомнишь наши российские национальные проекты. Здоровье человека – отлично. Образование – замечательно. Куда без них? А как быть с культурой? Растеряешь – не соберешь, это я о полх-майданском национальном ремесле. Его как достояние республики беречь надо, а не примешивать к нему мордовско-рязанские мотивы. Года два назад в райцентре открыли музей матрешки. Экспозиция рассказывает, как менялась игрушка со временем. В музее также представлена модель старинной мастерской, существовавшей в Полховском Майдане до 1961 года. В этом году сюда пришло электричество, и отпала необходимость в большом колесе да овечьей кишке. В фонде музея около 1500 экземпляров матрешек, имеющих разную технику и стиль выполнения: это изделия фабрики «Полховско-майданская роспись», экспонаты частных коллекций, авторские работы. Самыми популярными были и остаются матрешки, изображающие девушек и женщин в русских сарафанах и платках, с расписными фартуками, в полушубках и валенках, с корзинами и хлебом-солью. В музее представлены и другие образцы: матрешки в виде жениха и невесты, матрешка «Богатырь» в боевом шлеме, бояре и боярыни, купчиха, пьющая чай, девушка-крестьянка за прялкой. Но главная гордость музея — 50-местная матрешка. Если разложить ее в ряд, то первая матрешка будет со спичечную головку, а пятидесятая в высоту около метра. Такая кукла – большая редкость, а ее изготовление требует большого мастерства. Правду сказать, нынче в Полх-Майдане, как, собственно, и в самом Вознесенском, точат и красят и «пятнашки», и «двадцатки», и «пятидесятки» (по количеству «посадочных мест» в матрешке). Двое мастеров освоили даже 75-местных матрешек. Делаются также пасхальные яйца, солонки, разные точеные зверушки, балясины, модные магнитки. Красиво, что тут говорить. Только можно ли с ними сравнить тех давних, традиционных, веселых барышень в ярких, каких-то милых несуразных нарядах – алые розы по желтому полю, которые прижились в вознесенской стороне несколько веков назад и думали, что навсегда. Так вот почти под боком у Сарова, в Вознесенском, уже два года действует музей полх-майданской игрушки. Не ради рекламы (упаси, Бог, музей в этом не нуждается) – будет возможность, отправляйтесь в Вознесенское. Заберите своих детей, внуков. Пусть они видят и знают, какие мы, русские, талантливые.
Иван Чуркин

Опубликовано 26 сентября 2007г., 12:29. Просмотров: 3537.

Комментарии:


марина марина
04 марта 2008г., 13:38
Цитировать это сообщение
Здравствуйте!
Понравилась Ваша статья. Я очень хочу найти мастеров ,которые делают матрёшки (для сотрудничества). Если можно укажите адреса.
Спасибо.
С уважением Марина.
Елена Елена
04 марта 2008г., 13:58
Цитировать это сообщение
Можно просто позвонить в Вознесенское. найти музейных сотрудников - подскажут, я думаю. Или просто приехать в Полх-Майдан - тут уж точно все мастера будут в наличии)

Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика