Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Культура - Виктор Николаев – человек судьбы

Виктор Николаев – человек судьбы

Судьба человека поворачивается порой так, что никакая гадалка не предскажет, никакой гороскоп не наврет. Готовит себя человек к одному берегу, а волна судьбы возьмет, да и направит к противоположному. Примерно так, как это произошло с Виктором НИКОЛАЕВЫМ. Готовился он (и стал!) к ратному делу, а теперь вот пытается спасать души заблудшие… Первая же книга Николаева «Живый в помощи», как это говорится, нашумела. Премию Союза писателей России «Честь имею» Николаев получил в 2000 году, а уже через два года он стал лауреатом литературной премии «Прохоровское поле» и Большой литературной премии России. «Виктор Николаев нашел к читателю свой путь, уникальность которого определена его личным страдательным опытом, – отзывается о писателе-офицере К.Кокшенева. – Мне же всегда уже после первой книги Виктора «Живый в помощи» казалось, что пишет он от избыточного в нем чувства долга. Долга перед теми, кто погиб в афганской и чеченской войнах…». Да уж, чего-чего, а «страдательного опыта» майору запаса, награжденному орденом Красной Звезды, в жизни хлебнуть довелось. Об этом мы с ним и говорили… СУДЬБА -… Да у нас времени предостаточно, – усмехнулся Николаев уголком губ и замолчал, собираясь с мыслями. Установившаяся тишина пролегла между нами пропастью. А он все молчал, словно не замечая ни моего ожидания, ни своего сердца, гулко отзывающего в этой тишине. А может, он и не молчал? Может, он говорил? Не со мной. И не с собой… Я терпеливо ждала, вспоминая его слова «Я пишу во имя покаяния. Покаяние – это начало воскресения души». Риторический вопрос: как становятся писателями? Но все же… Что заставляет человека круто менять свою жизнь и браться за перо? Николаев – офицер. После окончания Курганского высшего военно-политического авиационного училища служил в Закавказском военном округе. Затем год Афганистана и выполнение особых задач в Сумгаите, Степанакерте, Карабахе, Спитаке, Тбилиси. Начало 1990-х годов – учеба в Военно-политической академии. Казалось бы, обычная для советского офицера судьба… Да недаром о Викторе Николаеве говорят – «человек особой судьбы». Он выжил благодаря молитвам своих близких. Теперь, уже благодаря его книгам, выживают и духовно оживают люди, на долю которых выпали тяжелейшие испытания… ДО АФГАНА – …Я учился в военном училище, когда в ноябре 79-го… Эшелон кавказских призывников шел далеко в Сибирь через Челябинск. И тут под Челябинском эшелон взбунтовался… Уже потом, когда наша разведка поработала, выяснилось, что там была агентура, которая сделала все, чтобы этот бунт произошел. В Челябинске призывники (а это, примерно, триста человек) устроили настоящую бойню на вокзале, резню. По тревоге подняли два военных училища, но они ничего не смогли сделать. И в итоге, эшелон с бунтовщиками отправили в Курган. И вот нас, курсантов военного училища, а точнее роту второго и третьего курса примерно в половине второго ночи поднимают по тревоге. То, что это боевая тревога – мы поняли сразу. Знаете, что происходит в такой ситуации с восемнадцатилетними мальчишками, когда они предчувствуют испытания? Спесь слетает моментально… Мы собрались за тридцать секунд, получили боевое оружие, боевые запасы и построились на плацу. И тут перед нами впервые выступил начальник КГБ области – пожилой генерал… Помню, был такой мороз страшный, где-то около тридцати градусов, причем с метелью… Так вот, генерал вышел перед нами, снял шапку и сказал: – Сынки! Произошла страшная трагедия. В городе началась резня, и я прошу остановить этот беспредел. Всю ответственность беру на себя… Нам не нужно было повторять. Нам вообще ничего не надо было объяснять. От училища до станции, где находился эшелон, было примерно около тридцати минут езды… По дороге были вскрыты секретные пакеты, до нас была доведена информация, что нам было можно, что нельзя… Но в той ситуации, когда бунтовщики стали вырезать жителей, нам было можно все. Потому что наша задача была – любой ценой вакханалию остановить. К бунтовщикам вызвали муллу, который около получаса пытался по-своему их вразумить. Но в него летели бутылки, арматура с вагонов… Нас разбили на три эшелона. В первом – в самом ответственном – оказались мы. А тогда мы входили в сборную России по спецподготовке. А второй и третий эшелоны нужны были на тот случай, если бунтовщики через нас прорвутся в город. Примерно в половине четвертого утра нам была дана команда на штурм. И в течение сорока минут мы эту бандгруппу усмирили. И вот после этого моя учеба пошла по несколько иному направлению. Нас стали готовить по классу спецразведки. Это – поиск и спасение терпящих бедствие, попавших в плен, а также поиск и уничтожение караванов противника. Когда мы закончили военное училище, ушли в Закавказье, и уже оттуда я попал в Афганистан… НОРМАЛЬНОЕ СОСТОЯНИЕ ВОЙНЫ – …Летали мы с Николаем Майдановым – дважды Героем Советского Союза. Наша задача была – ночью по полученной информации, найти бандгруппу душманов и навязать им бой. Если группа была небольшая, скажем, человек пятнадцать-двадцать, то мы ее вместе с оружием и верблюдами уничтожали, брали какое-то количество в плен, так называемых, «карандашей» и шли на базу к себе. Это нормальное состояние войны… У нас таких вылетов было примерно три в день. И все шло в относительно штатном режиме до 3 января 1988 года. Наших ребят из спецназа «Чайка» душманы неожиданно зажали ночью в горах на высоте три двести. Из группы в двадцать человек остались в живых шестнадцать, и все были ранены. Боезапаса у них осталось только на самострел. Это тоже нормальное состояние войны. Это когда остается по одному патрону как резерв на пристрел, и, если у меня нет сил, меня добивает друг. И еще остается по одному штык-ножу на тот случай, если заканчиваются боезапасы. В плен никто из нас никогда не сдавался. А тогда мы нашли наш спецназ «Чайка». Правда, сесть не смогли, потому что глубина снега была более трех метров. Пришлось десантироваться. «Борта» разгонялись до скорости триста километров в час, и с высоты сто пятьдесят метров шло парашютирование по пять человек… На земле мы собрали наших ребят, пересчитали их по головам… Кстати, на войне считают только по голове, потому что часто бывает, что рук-ног нет, можно в счете ошибиться… Подняли их по тросам на «борта» и пошли к себе на базу… И тут произошло то, что произошло: при заходе на посадку на четвертом развороте в нас попадают две ракеты «Стингер». А заход на посадку выполняется на высоте примерно сорок метров. А так мы вообще летали в мертвой зоне, недосягаемой для ракет – от десяти до двадцати метров. Но на посадку можно было заходить только с сорока метров. И здесь всегда попадали в лучи… И вот одна ракета попадает в хвост, другая в винты, и, по инерции продолжая движение, мы заваливаемся на хвост, в итоге падаем на свое же минное поле и подрываемся… Самым целым оказался я, потому что летал у носового пулемета. Конечно, шлем был разбит, сильное кровотечение открылось, контузия… В это время моя жена находилась на расстоянии примерно пять тысяч километров. И ее сердце почувствовало беду, и она начала читать молитву, которую наспех придумала сама. Уже потом, много позже, мы сравнили, и оказалось, что ее молитва очень похожа на «Отче наш». …Когда я выбрался из вертолета весь в крови, ничего не соображающий, стал ползать по минному полю. Минут пятнадцать ползал. А там плотность минирования: двадцать сантиметров – мина… Вот такое со мной произошло чудо. Но контузия сказалась со временем. Это случилось, когда я уже учился в Военной академии в Москве. Я был уже на третьем курсе, когда, стоя у доски, вдруг потерял сознание… ЖИВЫЙ В ПОМОЩЬ – Уже в госпитале имени Бурденко я услышал диагноз: рак… гной пошел в мозг. Тут же вызвали жену и сказали: операцию нет смысла делать, муж все равно умрет. Или проживет максимум два месяца, не приходя в сознание. Жена сказала: «Операцию делать – что будет, то и будет». А у нас дома была, купленная в монастыре иконка Владимирской Божьей Матери – картонная, маленькая иконка и поясок «Живые в помощь». Они лежали дома и, видимо, ждали своего часа. И когда шла операция, жена все время читала молитву «Живые в помощи», а семилетняя дочка залезла под кровать и не выпускала из рук иконку. И она просидела так сутки, пока шла операция. Не просила ни пить, ни есть… Ребенок, а так переживал… На четвертом часе операции врачи вскрыли голову, и тут происходит чудо: оказалось, что гноя в мозге нет. Он собрался в такую капсулу, величиной с куриное яйцо, и, когда доктор ее достал, она в сантиметре от головы лопнула прямо в руке… Минут через двадцать после операции, когда я уже находился в реанимации, их срочно вызывают: с Николаевым что-то случилось. Они бегом ко мне… А я даже помню этот момент – стою на операционном столе весь в бинтах, шнурах и кричу таким звонким голосом: «Да здравствуют советские врачи! Слава моей жене!!!» Доктор увидел и говорит: «Поставьте ему три снотворных. А то он до утра будет орать и вас поздравлять. Вы же видите, что он в здравие и уме…» И он замолчал, и в молчании этом настаивалась какая-то мысль, какое-то странное чувство, которое трудно выразить словами, но которое ясно понимается сердцем… – А что было потом? – первой нарушаю молчание. – А потом у меня возникло желание написать «Живый в помощь». Книгу о войне, которую видел… Я ведь не писатель. Книга – это желание души… Когда книга была написана, я стал искать, каким образом ее издать. А в это время я служил алтарником в храме Казанской Божьей Матери. В этом храме висит икона Иона Богослова, и почему-то потянуло меня молиться именно этой иконе. Я просил вразумить меня Иона: если моя книга представляет хоть какую-то ценность, помоги… Если нет, то дай знать, я ее выкину. Честно, я не столько просил, сколь клянчил недели две. И тут звонит мне одни иеромонах и говорит: мол, я прочитал рукопись и найду любые деньги, чтобы ее издать. Помню, я так обрадовался. Спрашиваю: «Батюшка, а вы откуда? Из какого храма?» И вдруг слышу: «Я – настоятель храма Иона Богослова»… Так и появилась эта книга. На сегодняшний день ее тираж более пятисот тысяч… БРАТ – …После этого я решил написать книгу о тюрьме, и называется она «Из рода в род». Эта книга о родовом грехе… Дело в том, что два моих деда – Герои Советского Союза. А родной брат, имея две «тяжелые» судимости за разбой, в итоге убит. То есть, что такое тюрьма, муки матери – все прошло передо мной. Я – участвовал в четырех войнах. Из какой бы ни прилетал, брат (он на три года младше) все в тюрьме сидит. Я летел в эту тюрьму, чтобы разобраться с ним, вразумить… Но это ничего не дало. И убили-то его свои… Так вот, о книге «Из рода в род»… Было очень много желающих снять фильм. Но, к сожалению, оказалось, что проще найти деньги, чем хорошего режиссера… А вы знаете, среди моих цензоров на книгу «Из рода в род» были заключенные. Когда они прочитали ее, произошел один момент. Ночью собралась вся воровская сходка, смотрящие отрядов, зоны и стали обсуждать книгу. А у них есть свой литератор-цензор. Им важно было именно его мнение, потому что они боялись, что книга – заказ МВД. Так вот, они всю ночь пили чай, а литератор им всю ночь книгу читал… И к утру они принимают решение: на деньги из воровского «общака» они покупают триста экземпляров и раздают на зоне. И через сутки прошла по тюремной России информация: книгу принять. На сегодняшний день нашелся один бизнесмен, который издал два тиража по тридцать тысяч, и она бесплатно разошлась по зонам… Недавно вышла еще одна книга «БезОтцовщина». Эта книга о подростках в колониях. У названия двойной смысл: «БезОтцовщина в смысле без отца. И «БезОтцовщина» в смысле безБожие… В фильме по этой книге готовы сниматься Саша Михайлов, Лина Покровская, Влад Заманский… Дай Бог, найдется хороший режиссер. *** Так человек меняет свою судьбу или судьба меняет человека? Воевал в Афганистане офицер, коммунист Николаев, «в нормальном состоянии войны» убивал врага… Теперь совсем с другим «врагом» воюет Николаев-писатель. Так что? Случай? Обстоятельства?.. Как легко и просто, казалось бы, согласиться со всем этим и принять, и не мучиться вечным вопросом, ответ на который все равно не найти…. Но стучит в тишине сердце: «На все воля Божья…» – В Подмосковье живет старенький отец Василий – мудрейший человек. Мне интересно с ним разговаривать о вере, о том, как люди приходят к ней, в общем, о жизни… И однажды у нас зашел разговор о том, что польза есть от всего, от войны, от бед, мы говорили о том, как душа человека в связи с этим перестраивается… И тут я его спрашиваю: «А какая польза от тараканов?» «Огромная, Виктор, – ответил он. – Если бы не было тараканов, мы бы все заросли грязью. Хорошая хозяйка каждый вечер говорит о том, что нужно перемыть посуду и вынести мусор, чтобы не завелись в доме тараканы…» – Вы оптимист… – Более чем. Я, вообще, человек веселый… А знаете, я был в вашем Сарове. Мне так понравился город!.. Помню, была ранняя весна, тишина… На прощание в одной из подаренных мне книг Виктор написал: «…Помолись обо мне грешном…»
Елена Кривцова

Опубликовано 02 июля 2008г., 20:04. Просмотров: 2937.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика