Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Культура - Светописец

Светописец

На этот конверт, лежащий среди других на прилавках почтовых отделений, мало кто обращает внимание. Обычный конверт, обычный «юбилейный» выпуск: «150 лет со дня рождения М. П. ДМИТРИЕВА, нижегородского фотографа». Однако весьма символично, что конверт свободно продается в отделениях почтовой связи Сарова – города, для которого так много сделал в историческом плане Максим Петрович Дмитриев. Я имею в виду большие дореволюционные серии его фотографий, большая часть которых многократно переиздавалась на почтовых карточках – видовых фотооткрытках: «Саров», «Саровская пустынь», «На пути в Саров». В моей коллекции есть одна открытка Дмитриева «Саровъ. Торговая часть поселка Саровскаго монастыря», прошедшая почтой Российской Империи из Сарова в Петроград в ноябре 1916 года… Это сейчас осуществить желание «Остановись мгновенье» довольно просто. В какой семье нет сегодня фотоаппарата, хорошего цифрового или на худой конец простейшей «мыльницы»? Миниатюрный фотоаппаратик можно просто положить в карман и снимать когда угодно и где угодно. Но нужно представить себе фотоаппаратуру тех давних времен, чтобы понять: оставить такое фотонаследие – настоящий культурный подвиг! А ведь именно с именем Максима Петровича Дмитриева связано начало русского публицистического фоторепортажа. «Основоположник», «родоначальник», «мастер фоторепортажа», «фотолетописец России» – так называют Дмитриева исследователи его фотографического наследия. И в этом нет ни малейшего преувеличения. «Снимки Дмитриева достоверны, исторически документальны, технически безупречны, образны, – пишет в статье «К вопросу о социально-исторической эволюции фотожурналистики» Алексей Колосов. – Выполненные им в ХIХ веке портреты купцов, писателей, старообрядцев, обитателей ночлежек, крестьян и рабочих сегодня просто бесценны. Фотохроника голодающего Поволжья, созданная Максимом Дмитриевым в период неурожайных 1891–1892 гг., не претендует на полноту освещения народного бедствия. С громоздким фотоаппаратом и тяжелым грузом фотопластин автор побывал лишь в некоторых наиболее пострадавших от голода и эпидемий уездах Нижегородской губернии. О чем он пишет сам в предисловии к фотоальбому «Неурожайный 1891–1892 год в Нижегородской губернии», изданному в собственной фототипии: «Альбом этот, хотя и не дает полного понятия о положении Нижегородской губернии в бедственный 1891/1892 год, так как заключающиеся в нем снимки с натуры касаются лишь некоторых уездов Нижегородской губернии, тем не менее, представляет в общем наглядные картины пострадавшего населения губернии и, главным образом, способов помощи ему, оказанной правительством и частными людьми, выразившейся одинаково во всех уездах губернии. Представляя настоящий альбом публике, смею просить ее быть снисходительной к моему труду, исполненному, насколько мне кажется, добросовестно, но при крайне ограниченных средствах и количестве времени, которое я мог посвятить на его создание». Совершенно очевидно, что, снимая жизнь России, людей разных сословий, в радости и в беде, Дмитриев чувствовал то, что снимает, и сочувствовал тем, кого снимает, ведь он и сам себя ощущал представителем своего народа. «Незаконнорожденный сын крепостной дворовой девки из Кирсановского уезда Тамбовской губернии появился на свет 9 августа 1858 года (21 августа по новому стилю, в деревне Повалишино – прим авт.) за два с половиной года до отмены крепостного права в России. В 15 лет учеником фотографа Императорского дома, мастера Московского живописного цеха Михаила Петровича Настюкова он начинает изучать азы светописи и уже через несколько месяцев проходит путь от мойщика стекол для фотографических пластин до первого помощника Михаила Петровича. В это же время Максим Дмитриев посещает воскресные рисовальные классы Строгановского художественного училища, самостоятельно изучает историю отечественной живописи и архитектуры. Уже через год хозяин берет его с собой для работы в фотографическом павильоне на Нижегородскую ярмарку. Здесь и состоялось судьбоносное знакомство Максима Дмитриева с известным фотографом-художником Андреем Осиповичем Карелиным, выпускником Санкт-Петербургской Академии художеств. Опытный мастер заметил талантливого юношу и в 1879 году пригласил его к себе на работу...» О том, насколько талантлив, трудоспособен и патриотичен был Дмитриев, говорят хотя бы те невероятные по сложности одного только технического осуществления фотоэкспедиции, которые он осуществлял в конце ХIХ века. Не всякому современному фотографу, оснащенному легкой и компактной техникой, по плечу проплыть, проехать от истоков до устья Волги, чтобы создать целую фотогалерею. А он это сделал с многопудовым грузом, который составляли громоздкие деревянные крупногабаритные фотоаппараты, тяжелые и хрупкие фотографические пластины (размером до 50х60 см). И оставил в дар современникам и потомкам тысячи изумительных по достоверности, образности высокохудожественных изображений главной русской реки, исторических и природных памятников на ее берегах и народов, ее населявших (потратив на волжские экспедиции около 40 тысяч рублей собственных денег!). Не обладая наследственными капиталами, Максим Дмитриев, надо полагать, компенсировал подобные, немыслимые не только для бедняков затраты, выполняя фотографические заказы для состоятельных соотечественников. Добавлю, что на создание «Волжской коллекции» – съемки Волги и ее окрестностей от истоков до устья через каждые 5-8 верст –Дмитриев затратил девять сезонов, с 1894 по 1903 год. В январе 1899 г. по предложению П. П. Семенова-Тянь-Шанского и известного географа А. В. Григорьева М. П. Дмитриев был избран в действительные члены Русского географического общества. Это ли не признание? Более 40 лет успешно проработало в Н. Новгороде-Горьком фотоателье М. П. Дмитриева – с 1886 по 1929 годы. Как пишут историки, «из-за того, что в его мастерской «числились» пятнадцать наемных работников, фотохудожник был объявлен эксплуататором и буржуазным элементом». С конца 1929 г. Дмитриев из владельцев становится павильонным фотографом, заведующим художественной частью своей бывшей фотографии. О своей жизни, работе и судьбе сообщил нам сам М. П. Дмитриев в своем письме 1937 года: «Председателю Исполнительного Комитета Горьковской области товарищу Юлию Моисеевичу Кагановичу от фотографа Дмитриева Максима Петровича г.Горький, 6-я линия, д. 22. Глубокоуважаемый Юлий Моисеевич! Обращаюсь к Вам за защитой моих авторских прав фотографа-этнографа. Свою трудовую жизнь я начал с 9-летнего возраста. Пройдя тяжелый путь «мальчика», я был отдан матерью в ученики в одну из московских фотографий. Это и определило мой жизненный путь фотографа-этнографа и краеведа. Не имея и дня отдыха, я в течение почти 60 лет фиксировал жизнь, отмечая природу, быт и события Горьковского края и всей Волги. В каждом музее нашего Союза Вы найдете мои фотографии. Я не считаю нужным перечислять свои работы, ибо важнейшие из них указаны в прилагаемом при моем письме журнале «Фотограф» на стр. 104. Мой фотоархив состоит из несколько тысяч негативов и обнимает: всю Волгу от истока до Астрахани, буквально все строительство нашего края, как до, так и после революционного периода, по моим фотографиям можно легко проследить всю жизнь края за полувековой период с 1886 года по 1932 год. Общественность оценила мою работу, и в 1927 году в день 50-летия моей работы ряд общественных организаций и Государственных отметили мою деятельность. В 1929 году я передал свои фотографии в Деткомиссию, оставшись в ней в качестве руководителя художественной частью и фотографа. Мой архив я передал во временное пользование Деткомиссии. Преклонный возраст (мне 79 лет) и слабое состояние здоровья заставили меня оставить работу руководителя, и я решил заняться чисто архивно-этнографической работой при помощи моего фотоархива. С этой целью я в 1933 году приступил к перевозке архива из фотографии Д. Т. К. к себе на квартиру. Однако этому воспрепятствовал Председатель Крайархбюро т. Монахов и изъял из моего архива около 7000 негативов, сделав это изъятие вопреки моего согласия и ничего мне за негативы не уплатив. Изъятыми негативами оказались: 1) Снимки революционного движения и революционных деятелей – 200 шт. 2) Виды Волги – 4000 шт. 3) Виды заводов и строительства – 800 шт. 4) Памятники старины – 100 шт. 5) Виды города Горького – 800 шт. 6) Типы народностей – 100 шт. Такое огульное изъятие противоречит нашему законодательству, ибо согласно инструкции Центроархива хранению в Арх-бюро подлежат лишь снимки, имеющие историко-революционное значение, изображающие моменты революционной борьбы. Таким незаконным изъятием т. Монахов лишил меня возможности продолжать мою полезную работу этнографа-краеведа, а также и единственного источника к существованию. Имея в своем распоряжении архив, я мог бы выполнять многочисленные заказы краеведческих организаций и выставок по отпечатыванию снимков, а, следовательно, получал бы материальное вознаграждение. Кроме того, эта работа удовлетворяла бы меня и морально, т. к. я имел бы возможность продолжать общественно полезную работу, пользуясь трудами всей моей жизни. Негативы от т. Монахова сложены в Старом Соборе в Кремле, судьба их мне неизвестна, и меня, автора их, не только лишили права ими пользоваться, но вообще в здание архива не допускают. Меня крайне обижает такое несправедливое ко мне отношение и полагаю, что своим трудом я заслужил более чуткое внимание, тем более что пользу стране я принес не только как фотоработник, но и как гражданин. Из копии прилагаемой при сем письма А. М. Горького Вы увидите мое не безразличное отношение к революционному движению. Моя просьба к Вам, уважаемый Юлий Моисеевич, состоит в том, чтобы Вы оказали мне содействие к возврату незаконно отобранных у меня негативов, если же Вы полагаете, что негативы эти необходимы Государству, то я, не возражая против их хранения в Архиве-бюро, ходатайствую о назначении мне пенсии, с помощью которой я мог бы безбедно прожить остаток лет...» Мне не удалось установить, была ли назначена пенсия М. П. Дмитриеву, но как пишет Юрий Галай в статье «Дмитриев»: «Дом №32 на Ижорской улице и дачу на Щелоковском хуторе оставили за известным фотографом благодаря заступничеству М. Горького». На старости лет Максим Петрович не остался одинок. Из очерка Олега Рябова «Кисть рябины с каплями дождя» можно узнать, что до конца дней за «старым хозяином, которому в 1948 году исполнилось 90 лет», «по-прежнему хлопотливо ухаживала» Поля, «долгие годы служившая горничной у Дмитриевых». Умер Максим Петрович 15 октября 1948 г. и похоронен на Бугровском кладбище в Нижнем Новгороде. А в бывшем помещении фотоателье Дмитриева на Сенной (ныне ул. Пискунова, д. 9-а в Н. Новгороде) в сентябре 1992 г. открыт первый в России Русский музей фотографии.
Алексей Демидов

Опубликовано 26 ноября 2008г., 18:45. Просмотров: 2390.

Комментарии:


Демидов Алексей Демидов Алексей
01 декабря 2008г., 22:09
Цитировать это сообщение
Александр Алексеевич! Спасибо за публикацию! Благодарю всех причастных сотрудников (читай милых сотрудниц) газеты "Саров" за появление материала о М. П. Дмитриеве на страницах "САРОВСКОЙ ПУСТЫНИ"! Право, Максим Петрович Дмитриев этого достоин!

Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика