Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Культура - Сергей КОТЬКАЛО: «Мы страна большой мысли...»

Сергей КОТЬКАЛО: «Мы страна большой мысли...»

В нынешнем году случай свел два знаменательных события: во-первых, 2008 год объявлен Годом литературы СНГ, а во-вторых, Союз писателей России отметил свое 50-летие. А как чувствует себя сегодня российская литература? Есть ли кому сменить признанных классиков прозы и поэзии? Есть ли оно, общее литературное пространство СНГ? На эти темы в особнячке Союза писателей на Комсомольском проспекте беседовали главный редактор «Саровской пустыни», член правления областной писательской организации Александр ЛОМТЕВ и секретарь правления Союза писателей России, главный редактор журнала «Новая книга России» Сергей КОТЬКАЛО (на фото слева). Александр ЛОМТЕВ: Сергей Иванович, у нас заканчивается Год литературы в СНГ, а есть ли она – единая литература СНГ? Сергей КОТЬКАЛО: Да я, честно говоря, не очень-то и понимаю, что это такое – СНГ… А. Л.: Ну, не вдаваясь в политические оценки, скажем, «постсоветское пространство». С. К.: Литература, объединенная русским языком, будет до тех пор, пока существует язык, пока существует культура, пока существует нация… Другое дело, что российский читатель несколько отстранен сейчас от «братских литератур». Ну, вы же знаете, какими тиражами сейчас выпускаются книги… А. Л.: Ну да, читатели порой не знают, что появился новый интересный писатель в соседнем регионе, а что уж говорить о соседней стране… С. К.: И, тем не менее, литература там существует, может быть, «под спудом», негромкая, но настоящая, и она постепенно «выбирается на свет». Мне, например, очень понравился украинский писатель Василий Воргуль. Его роман сейчас переводится на английский… А. Л.: Сергей Иванович, недавно у меня состоялась беседа с председателем Союза писателей России Валерием Николаевичем Ганичевым. Коснулись мы и судьбы литературных журналов. В 90-е почти все эти журналы «попадали». Как сейчас обстоят дела? Все ли так безнадежно? С. К.: Я не вижу никакой безнадежности. Просто им нужно научиться жить в других реалиях жизни. Надо быть безумцем, чтобы думать, что такие знаменитые журналы, как «Волга», «Север», «Наш современник», «Новый мир» и так далее, продолжали существование теми тиражами, которые у них были. И на то есть объективные и субъективные причины – есть телевидение, есть Интернет, есть масса других услуг, которые сегодня так или иначе пришли на то пространство, которое ранее заполнялось журналами. Это не безнадега, это, скорее, те реалии жизни, которые существуют параллельно, дополняют друг друга. А. Л.: И все же – литературные журналы будут занимать какую-то нишу или постепенно все-таки сойдут на нет? С. К.: Что-то, безусловно, сойдет на нет, что-то появится, но… нельзя же заткнуть рот. Потому что в любом случае, если это сделать, то можно задохнуться, а можно вырвать кляп и продолжать дышать дальше. Тоже самое касается и творчества... И больших писателей и больших художников никогда не было мало или много. Их было ровно столько, сколько может рожать нация. Поэтому и сказать, что наша нация выродилась, нельзя. Даже Президент иногда говорит о том, что кривая рождаемости у нас пошла вверх. Не знаю, что дальше будет… Мы будем жить уже в других реалиях, и литература будет нести меньшую нагрузку, чем она несла, скажем, в 19-20 веках. Писателей не будет меньше, но и востребованность их также не будет расти. И в этом есть и вина самих писателей – надо писать лучше, и есть вина власти, есть вина идеологии, которая, в общем-то, не располагает к такому свободному творчеству. Она располагает все-таки к коммерческому, если все, конечно, удачно складывается. Если появятся, скажем, Платонов или Твардовский… перечислять можно, слава Богу, до бесконечности, то они будут востребованы, как был востребован Пушкин. Но они будут появляться уже в духе того времени, в котором живем мы… На Руси роль слова столь высоко значима (несмотря на то, как с ним беспощадно обошлось время), что его нельзя вот так взять и забыть. А. Л.: Это понятно. Но вот журналы раньше были для многих писателей в каком-то смысле стартовой площадкой. Неужели эта функция сегодня отпала? Неужели журналы в этом смысле сегодня не нужны? С. К.: Обязательно нужны. И книги, и журналы нужны обязательно, и я бы их не разделял в читательской и творческой функции. Они будут нужны всегда, чтоб нам ни говорили. История развития человечества показывает, что письменность существовала как и до нашей эры, так и после Рождества Христова. И с этим ничего не поделаешь. И писатель, как бы его не ставили в зависимость от конфликта, от каких-то средств коммуникаций, он все равно будет видеть текст напечатанный или написанный. Для него это же, в общем-то, материализация духа. Поэтому журналы, конечно, будут стартовой площадкой, чтобы мы там ни придумывали. Этого просто нельзя изменить. Ну, как можно, скажем, изменить сознание, если человек читает Библию. Как он будет читать? По Интернету, что ли? На диске? Нет, конечно. Это даже каноном запрещено. А. Л.: Может, это противопоставление Интернета «живой» литературе – искусственное? Может, это две плоскости одного явления? С. К.: А я и не противопоставляю. Я говорю в принципе: Интернет не ставит крест на бумажной литературе. Как не поставил крест на театре, кино, телевидении. Просто это время, когда меняются технологии жизни. Но она не может отменить человека… Как-то тут по телевизору услышал фразу «сколько детей рождается от одного эмбриона». Конечно, клубничного жанра СМИ существуют, и им, конечно, нужно выдавать «на гора» попсу, но от этого способность человека созерцать не отменяется. А. Л.: Есть такое ощущение (возможно, оно ошибочное, поскольку Москва – это, согласитесь, несколько «другая страна»), что буквально последние десять лет этот глянец многим уже надоел. И люди как-то охотнее начали брать книги в руки, стали читать журналы. Или я ошибаюсь? С. К.: Нет, не ошибаетесь. Я бы сказал, что даже очень верное наблюдение в некотором роде. Потому что глянцевый журнал, он уже априори не является журналом для чтения. Он журнал для… А. Л.: …Глядения. С. К.: Совершенно верно. Это все-таки жанр, грубо говоря, цветной фотографии. И там предполагаются подписи к фотографиям и рисункам, какие-то комиксы. Он есть, он будет и он имеет право на существование. Но. Тем, кто хочет читать, а такие люди будут всегда, и тому, кто хочет писать, – нужно другое. Это неизбежно. Поэтому серьезные литературные журналы и выжили вопреки всему. Каждый по-своему, но они выжили, они нашли своего читателя, и потому они всегда востребованы. Даже в том малом количестве, в котором сегодня присутствуют. А во-вторых (это возвращаясь к естественным потребностям), человек, жуя, скажем, псевдошоколадные конфеты и попивая «Пепси-колу», в конце концов тянется к настоящему шоколаду, зная, что, кроме растворимого кофе, есть некоторые хорошие рецепты изготовления натурального кофе – как черного, так и белого. Это же абсурд, что «от эмбрионов рождаются дети»! В этом абсурде что заложено? Отказ женщине в праве и желании рожать, когда и мужикам, в общем-то, есть что делать… А. Л.: Все же мы начали движение от псевдошоколада к продукту натуральному и от псевдолитературы к литературе настоящей. Так можно сейчас писать хорошую литературу и быть востребованным? С. К.: Можно. Сегодня стал действительно знаменитым на всю страну поэт из Краснодарского края Николай Зиновьев. И он стал известным благодаря не книжкам, хотя их у него немало. Потому что книжка выходит в определенный срок с определенным тиражом. А потребитель же читает разное, но в том числе и его. Вот в его случае журналы – та самая стартовая площадка. А. Л.: Какие вы бы назвали журналы, которые, с вашей точки зрения, по уровню не хуже тех, советских журналов? С. К.: Я не хотел бы никого обидеть, потому что я, конечно, назову «Роман-журнал 21 век», «Современник», свой журнал «Новая книга России», но это будет нескромно. Другое дело, что в тот советский период журнал, скажем, «московский» существовал так же, как периферийный. Там ведь все строилось на авторах. Сейчас эта иерархия, к сожалению, нарушена и нарушена Москвой, влиянием глянцевого, скажем так, искушения. Но это тоже проходит (это также к опыту того же Зиновьева). Я специально беру поэта, а не прозаика. В наше время появились совершенно новые поэты и развились… Их большой список, и они, правда, большие поэты – кроме Зиновьева и Семичева, Василий Попов, Александр Логинов, Василий Козлов, Ирина Семенова из Орла... Увы, сейчас мы знаем о журналах меньше, чем хотелось бы знать, потому что в связи со сложностью выживания они вынуждены по-разному подходить к творчеству и по-разному решать свои проблемы. А от этого качество не всегда соответствует количеству. Я имею в виду не только тиражи, а и само содержание журналов. Потуг большой, а культура снизилась, глубокой литературы стало меньше, сама литература стала «меньше». Сейчас ведь в моде литература типа «папа любит маму, мама любит папу. Но они разошлись…» А. Л.: Хотите сказать, мельчают темы – мельчает литература? С. К.: Именно. Чем глобальнее задачи, тем глобальнее и исполнение… Обмельчало все, страна обмельчала. Мы стали мелко мыслить, а мы ведь страна большой мысли. Вот почему появилось много, скажем, слабых писателей. Это все от того, что сегодняшние чаяния человека, особенно творческого человека, не соответствуют идеологии государства. Задачи его столь мелкие, что читатель, не находя в книгах, журналах, газетах соответствия своим мыслям, начинает творить сам, считая, что достаточно написать так, как только он знает. Он же истина! А раньше, когда были Шолохов, Распутин, Белов, Астафьев,.. человек понимал, что мало того, чтобы шевелить как-то там мозгами и пером шуршать, нужно еще и соответствовать уровню общего развития литературы. Этого сегодня, к сожалению, нет. А. Л.: Хороших писателей нет? С. К.: На самом деле хороших писателей достаточно много. Например, прозаики Михаил Шелехов из Минска, Николай Александров из Новосибирска, Валерий Шелегов, очень хорош роман «Долгая дорога домой» свердловчанина Гарбузова, очень одаренный прозаик Дмитрий Рогачев, который написал роман «Москва-Сталинград». Кстати, у Рогачева интересно получилось, когда, как бы сказать,.. «по мотивам произведений» происходят какие-то чудеса. Когда вышел роман Рогачева, сталинградцы в год 65-летия битвы выиграли футбольный матч в честь того матча, о котором и пишется в романе. То есть писатель разбудил людей. Вот это – тоже влияние литературы на жизнь. Чего, конечно, ни власть, ни эти денежные ребята, к счастью своему, не понимают и не поймут. Ведь должно вырасти новое поколение людей, которые будут летописцами своего времени. Это уже другая цивилизация, и она уже подрастает. У них те же компьютеры, та же бумага, стол. Вопреки всему. А. Л.: Вопреки, например, чему? С. К.: Как чему? Вы только вдумайтесь. За этот год в России закрыли 1297 школ! Очень красивый предлог, но это то, чего наша страна еще не знала, это то, чему еще «учимся» у Европы – беспредельному цинизму. К сожалению, этому в какой-то степени научилась и литература… А. Л.: Как вы думаете, это случайно происходит, спонтанно или это все-таки намеренная политика?.. С. К.: Ничего случайного нет и не было никогда. Так было всегда. Именно вопреки появился этот взрыв, нагромождение… Все это происходит на наших с вами глазах. Другое дело, как это происходит. Ведь, когда начиналась война 1812 года, так называемая, элита (как у нас сегодня – шпана подзаборная) не говорила по-русски. Но когда государь Александр I понял, что до войны остается несколько месяцев, он обратился за помощью к человеку, который в высшем свете воспринимался, если говорить современным языком, как конченый ретроград – к Шишкову, чтобы он занялся идеологией Российского государства. Государь назначает его госсекретарем. Причем конкуренты у Шишкова были серьезные… например, Карамзин. Но когда встал выбор, кого все-таки, то вопрос моментально отпал – Шишков. А. Л.: Сейчас вы видите Шишкова? С. К.: Я вижу Шишкова, но не вижу Александра I. Вообще, мы живем в других… обстоятельствах, и Шишковых у нас много. У нас есть и Распутины, и Крупины… Проблема в том, что они не востребованы. У нас не происходит то, что произошло накануне 1812 года, когда власть, почуяв, что в России нельзя жить, не упоминая слово «русский», и не пользоваться русским языком. И она как бы декларировала, что это необходимо ввести в обиход жизни. Но... Если вы проедете по Москве, то увидите плакаты, где от Фонда русского мира написано о полезности чтения книг, но когда вы увидите – кто на плакатах, и вспомните, что эти люди сделали по отношению к русскому языку и книге, то едва ли захотите брать в руки книгу. Вот эта подмена тех или иных субъектов творчества, она как раз и свидетельствует, что до Александра I мы еще не дожили. Нам нужно очень потрудиться, чтобы этот момент наступил…
Опубликовано 25 декабря 2008г., 17:13. Просмотров: 2095.

Комментарии:



Эту заметку пока никто не комментировал.



Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика