Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Культура - Имя на стене, или «Здесь были Княгиня Олга и Гущинъ»

Имя на стене, или «Здесь были Княгиня Олга и Гущинъ»

27 мая (по новому стилю) 1691 года саровские монахи начали копать подземелья. Сказать «иду в темноте пещер» – ничего не сказать. Бреду в кромешной всеохватывающей тьме. Шаг-остановка. Шажок. Рука слепо шарит по холодной бугристой стене, цепляясь за нее, как за единственный ориентир в невидимом пространстве. В конце концов, представление о верхе-низе, о лево-право еще никто не отменял! «Отче наш, – выплывает внутри спасительное, – иже еси на небесех». Ладонь как-то удерживает осознание реальности. Относительной реальности, тающей. Теряю остатки уверенности, пока нога ищет основание и встает на твердую почву. Доля секунды, нога слишком уж долго опускается, сейчас улечу. Нет, стою, вроде. Вслушиваюсь в тишину, а она как запредельность какая. «Да святится имя Твое, – звучит во мне, пока приваливаюсь на корточки спиной к невидимой твердости, – да будет воля Твоя». Ухо же чутко ловило вздохи или эхо невнятное. Ребята-геологи где-то рядом. Так и сказал мне Валерка Ганькин, и со словами «Да не бойся, зачем тебе фонарик, они же рядом» почти впихнул меня в холодную темь. И не то что бы я боялась или не хотела делать шаг ТУДА. Наоборот. В жизни не помню сильнее желания, чем войти в пещеры. Желание возникло так давно, что казалось, я и родилась уже с мечтой побывать в подземелье… Был август 1996 года… Бабушка Ксенья, почти ровесница века, подземные саровские ходы, по которым она хаживала с детства, описывала мне еще сызмальства. Потом цвело пионерское мое детство с еженедельным велосипедным пробегом к монастырю. А вдруг откроются какие кирпичные кладки? Да и простукивалась старая, в живописных лохмотьях кирпичей, подпорная стенка о-очень рядом с нынешним входом. Как чуялось тогда – ЭТО рядом. И сегодняшним теплым августовским днем все случилось. Моя детская мечта осуществилась. Закрываю глаза. Впрочем, что открытые глаза, что закрытые, без разницы. И мне уже без разницы, сижу где-то, как в яме. Жду геологов – гулкий звук их деловитых голосов приближается, но обманчиво медленно. Прислушиваясь к звукам во вне и в себе, вдруг замечаю, как вновь крутится: «Да святится имя Твое. Да святится! Имя! Твое!» Прошло время, уже и не по разу на дню приходилось заныривать во чрево горы и даже водить экскурсии, а впечатление от первого спуска не стиралось. А год спустя особенно нахлынуло. Начинался обычный рабочий день и ничего такого не предвещал. Попросился «вниз» Виталий Клитин, оператор городского телевидения. Сопровождая его в пещеры, мне пришлось слишком долго ожидать окончания видеосъемки в подземной церкви. Сидя в темноте на песчано-доломитовой насыпи за столбом, поигрываю теплым огоньком свечки и смотрю практически на глухой торец столба. Штукатурка на нем ничем не примечательная, серого, мышиного цвета. Вдруг скользнувший вбок огонечек выхватывает на сером фоне серую линию со слабым отблеском графита. Показалось, думаю, все сливается. Нет, не показалось: линия угадывается в целом имени: «Александръ Кругловъ» и дата -1912. Дальше больше. Удалось прочитать: «Княгиня Олга и Гущинъ 186» (последняя цифра 7 или 4 – непонятно, утрачен кусок штукатурки). Это были автографы, только не на бумаге, а на столбе. Такие же небольшие, подчас неловкие, но вполне каллиграфические и даже изящные. Пара имен с календарными датами. Далеко не все из написанного можно различить. Ведь нужен боковой свет. Читаю две необычно четкие миниатюрные карандашные надписи. Вроде бы вместе, одна под другой, но почему-то казалось – из разного времени: «Иоаннъ Григорьевичъ Филякинъ» и «Федоръ Иоановичъ Филякинъ». Сомнения нет – отец и сын. Но если фамилия Иоанна Григорьевича начинается кириллицей с буквы «фита», то Федор Филякин пишет свое имя через «фртъ», похожей на нашу букву «эф». Первое впечатление: отец был здесь раньше сына, которому рассказал про место автографа. И позже, совершая паломничество в пещеры, сын нашел имя отца и старательно начертал свое имя рядом. Кто знает, так ли это? Календарных дат они не оставили. Главное, можно смело говорить: традиция выписывать имена на стенах в святых местах имеет более древние корни, чем мы думаем. Думаете, что при виде росписей XIX века меня охватила «золотая лихорадка» первооткрывателя? Отнюдь. Но что-то лихорадило (из-за холода?). В следующий мой приход сюда бумага с карандашом также тряслись, пока я старательно копировала наиболее внятные имена. Всего-то пять. На обоих торцах столбов нашлись места, где оставлены карандашные росчерки. И в дальнейшем, думалось мне, наивной, при откапывании оснований столбов от наносного грунта откроются новые имена. Может, и открывались, но их тут же закрасили свежей побелкой. А пока слышу внутри: «Да святится имя Твое». С надеждой на светлое будущее «уходящей натуры» росписей всматриваюсь в другие мало-мальски пригодные для карандаша места. Надо заметить, не столь поэтически образно поиски выглядели на самом деле. Со стороны, если бы можно видеть в кромешной тьме, это скорее бессмысленное тыканье носом в каждую щель подземелий при странных круговых пасах со свечой. Так, практически носом, учуялось что-то написанное в соседнем с церковью «зале с аркой». К сожалению, карандашные следы безвозвратно погребены были под поздними процарапанными именами. Что-либо внятное прочесть не удалось… Первыми с автографами встретились сотрудники исторического объединения «Саровская пустынь» Анатолий Агапов и Валерий Ганькин, поскольку они активисты открытия, а точнее – отрытия входа в пещеры 22 июля 1992 года. Они первые, кто спустился под землю. Им сразу бросились в глаза процарапанные имена. Их удивило, что нет ни одной «нехорошей» надписи. Все строго – имя, иногда с фамилией или датой. Наиболее посещаемый главный или центральный ход протяженностью в сотню метров хранил на своем слое копоти более 50-ти надписей. После того, с 1992 года, поверх старых надписей появлялись все новые и новые, уничтожая прежние. Яркий сюжет конца 1990-х годов рассказывает А.Агапов: «Несколько лет за пещеры никто не брал на себя ответственность. Дети нарушали запрет не входить внутрь, прямо лезли в пещеры. Несколько раз повторялся сценарий: Иван Ситников заказывает дверь, ее ставят и закрывают наглухо. Глубоко, до 3-х метров, закапывают вход. Ночами детишки делают подкоп под дверь и вскрывают ее. При этом на стене тамбура при входе очередной раз проявлялась надпись: «Привет Агапову!» Некоторые надписи от копоти подожженных резиновых колес становились невидимыми, сливаясь с темным фоном, некоторые гибли под новыми записями». Есть версия, рассказанная в бытность её начальницей отдела культуры Т.И.Левкиной, как боролись с несанкционированным проникновением в пещеры: «Строители, которых курировал инспектор отдела культуры В.Лыков, врезывали буквально на метровых штырях железную дверь и наглухо закрывали пещеры. Незамедлительно ночами появлялись «пионеры» и чуть ли не автогеном очередной раз вскрывали дверь». Рассказов и перлов по этому поводу много. Все они сходятся в одном: стало заметно, что старые надписи утрачиваются. Когда к 90-м годам городская строительная организация «Армос-ЖС» (ген. директор А. С. Клюшин) занялась реставрацией пещерного комплекса, противоборство с нарушителями закончилось. И закончилась «письменная история на стенах пещер». Все надписи, и старинные, и новые, ушли в небытие под свежезаштукатуренными стенами. Даже когда автографы были доступны, о них не принято было упоминать в публикациях, не говоря уж о каком-то научном интересе. И не мудрено – любые надписи вызывали лишь негодование: кощунство в святом месте! А между тем, утраченные ныне надписи имеют историческую ценность. Дерзну утверждать – некоторые из «памятных отметин» дают толчок поэтическому вдохновению и даже оправдывают небезымянных авторов. А формулу «Здесь был Вася (имярек)» можно считать о-очень древней. Мы с Алексеем Подурцом решили собрать утраченное хотя бы на бумаге и схемах. Условно разделили все надписи на автографы и граффити. Автографами договорились считать собственноручную памятную надпись, выполненную на стене пишущим предметом – карандашом, мелом, кирпичом. «Граффити» в переводе с итальянского значит буквально – «нацарапанные», т.е. выполненые процарапыванием штукатурки, кирпича или доломита острыми предметами – гвоздями, кончиками ножей, иглами. Алексей Подурец ставшую классикой фразу «Здесь был Вася» считает синонимом слова «граффити». Хотя надписи с главного хода саровских пещер в эту схему не все укладываются. Из 50 отметин все в основном фамилии (Трусовы, Артамонов, Шанин и т.д.), только две надписи включают имена (например, Валерий Харламов), и ещё две – инициалы. Особо интересны автографы с календарными датами. Все обнаруженные при автографах даты относятся уже ко времени «объекта»: самая ранняя – 1947 год, самая поздняя – 3 апреля 1956 года. Указание последнего числа и месяца видится Алексею Подурцу весьма важным. Эта дата может подтолкнуть к серьезным научным выводам. Ведь если документов по закрытию пещер не выявлено, то надпись даёт единственную оценку этого события. Современниками такое творчество на стенах воспринимается однозначно негативно, как признак варварства и кощунства. Но со временем даже проявления хулиганства и бескультурья превращаются в исторический источник. Дошла очередь до бескультурья, спросите вы? А все ли памятники культуры подземелья исследованы, изучены, восстановлены? Увы! Единственная надпись в пещере, которая имеет право быть, – это памятная надпись начала XVIII века, сделанная монахами-первостроителями. История надписи драматична, потеря ее из должного места поучительна и достойна внимания. Надпись подходит как под понятие автографа – собственноручного авторского текста – так и под понятие граффити по методу выполнения. Дословное содержание надписи на памятной доске: «7199 года. От Рождества Христова 1691 года индикта 14 майа начаты сии пещеры копатися. 1711 года 6 майа освятилася в них сия церковь во имя Антония и Феодосия, чудотворцев Печерстих». (По новому стилю соответственно 28 и 20 мая). Монахи описывали ее так: «Вырезанная на камне и вставленная в материке горы». В 1990-х годах эта надпись вызвала сильнейший интерес. Поначалу видеосъемку подземных ходов делали чаще, чем их фотографирование. Потому что видеотехника позволяла без особых усилий осветить любой закоулок подземной черноты. К слову, Анатолий Агапов не расставался с камерой, благодаря чему остались на пленках видеосюжеты длительных пребываний в подземельях в 90-е годы. Сняты рабочие моменты общения с исследователями–археологами нижегородского «Центр-Регион» и московского проектного института «СИМАРГЛ», имеются кадры первых экскурсионных посетителей, еще в шахтерских касках с налобными фонарями. Агапов успел сфотографировать и табличку. Решиться легко, труднее сделать. Только истинным романтикам подвластно, зарядив фотоаппарат «Зенит-Е» черно-белой «свемовской» пленкой, тащить длинный провод-переноску с простой лампочкой для подсветки. Так вот, фотография декабря 1998 года выявила четкую борозду по окантовке памятной надписи. Видимо, привлекала надпись к себе не только бескорыстных исследователей, кто-то тщательно готовился вынуть ценный артефакт из «материка горы». Тревожные предчувствия подтвердились в следующий приход в пещеры к концу года. Надписи не было. Как просто мягкому доломиту разрушиться от любого неосторожного движения! Предприимчивый коллекционер, пожелавший остаться неизвестным, усовестился и принес ее приходским священникам. В настоящее время, по словам священника прихода «Всех Святых» о.Германа (Здорова), надпись лежит в хранилище церкви. С 2006 года, очередной раз углядев в каком-то углу подземелья все новые глиняные барельефные иконы, поблескивающие лаковой яркостью и золочением, задаюсь вопросом: а вдруг? Вдруг заветная надпись тоже стоит на своем месте? Почему-то стыдно, но пишу очевидное: встает задача восстановить замечательный письменный памятник, сделанный руками первых монахов. Подлинник устоял даже в годы лихолетья. В 98-м году при «изъятии» его из столба прошло 307 лет. А в наши дни – 28 мая – можно отмечать день рождения надписи – 318 лет. Впрочем, как и всему подземелью. Но не надо празднований. Не надо помпы. Не надо «датских», юбилейных дел. Они в увеличительном стекле показывают наше бездействие на ниве, вспаханной нашими отцами. Да, участи быть исписанными вдоль и поперек не избежали стены и самого закрытого места самого закрытого города – своды пещер. За три века саровские пещеры многое запомнили: героический труд и молитвенные подвиги отцов-создателей, тишину полувекового забвения и топот усталых ног прежних паломников, шумное нашествие колонистов и закрытие ходов на десятилетия, поиски–находки-ремонты и топот ног паломников нынешних. Много воды утекает, а человек остается прежним. И культура (бескультурье?) по-прежнему толкает человека на неистребимую потребность остаться упомянутым в вечности, хотя бы царапинами его имени на нерушимых камнях стены...
Елена Мавлиханова

Опубликовано 27 мая 2009г., 02:33. Просмотров: 2638.

Комментарии:


djdance djdance
29 мая 2009г., 01:04
Цитировать это сообщение
а почему агапов разрешил (допустил?) заштукатуривание?
или он не курировал реконструкцию "армосов"?

Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика