Газета «Саров» Здесь могла быть
ваша реклама!
Здесь могла быть
ваша реклама!

Газета «Саров» - Культура - Где начинался Солженицын

Где начинался Солженицын

В 1962 году в журнале «Новый мир» впервые была опубликована повесть Александра Солженицына «Один день Ивана Денисовича» (первоначальное авторское название рассказа – «Щ-854»). Именно с этого произведения и началась мировая известность будущего нобелевского лауреата. Но путь к писательской славе начался раньше, гораздо раньше…
Картинка
…Одинокий человек. В глуши Мещерских лесов, замкнутый, весь в себе, избегающий контактов. За его плечами война и ГУЛАГ. В безмолвии деревенской избы он сидит за грубым столом и что-то пишет мелким почерком… Это потом каждая строчка, сделанная рукой Солженицына, станет музейной реликвией, это потом о нем будут писать книги, много книг, говорить, много говорить, к месту и не к месту, гордиться уж тем, что видели, стояли рядом… Но человек, склонившийся над потрёпанным учебником и делающий пометки на полях, или набрасывающий бисерным почерком черновики будущих произведений, еще не знает об этом. И не знает, еще не ведает читающая страна, весь просвещенный мир, что именно здесь, «в самой нутряной России», появился новый писатель, зажглось новое литературное имя… Дорога в Мезинцево «Летом 1956 года из пыльной горячей пустыни я возвращался наугад –просто в Россию. Ни в одной точке ее никто меня не ждал и не звал, потому что я задержался с возвратом годиков на десять. Мне просто хотелось в среднюю полосу – без жары, с лиственным рокотом леса. Мне хотелось затесаться и затеряться в самой нутряной России – если такая где-то была, жила». О жизни Солженицына во Владимирской области (сюда он приехал из казахстанской ссылки в 1956 году и преподавал в мезиновской школе математику) написано немало. А сам писатель отразил этот период жизни в рассказе «Матренин двор». Идея поискать настоящий Матрёнин двор, посмотреть те края, найти, может быть, очевидцев тех лет родилась и в историческом объединении «Саровская пустынь» и в нашей «одноименной» газете давно, но всё как-то «не срасталось». И вот в год пятидесятилетия выхода «Одного дня Ивана Денисовича» решили – едем! Казалось бы, где крохотное сельцо, а где огромный мир, где писательская слава, а где скромный учительский удел… Дух захватывает от одних названий: Шведская Королевская академия наук, Нобелевская ассамблея Каролинского института и Норвежский нобелевский комитет… Наконец, Стокгольм и сам король Швеции... Все это как будто с другой планеты, из другой жизни, потому что в реальности видишь перед собой иное… «…на этом месте стояли прежде и перестояли революцию дремучие, непрохожие леса. Потом их вырубили – торфоразработчики и соседний колхоз. Председатель его, Горшков, свел под корень изрядно гектаров леса и выгодно сбыл в Одесскую область, на том свой колхоз и возвысив». Дорога вилась и вилась среди лесных массивов, кое-где только перемежаясь полянами да болотцами. Не сразу и скажешь, что где-то тут огромные залежи торфяника. Впрочем, до этих мест нужно было еще добраться. Между тем, стрелка на циферблате неумолимо приближалась к назначенному часу встречи, а мы все еще блуждали по глухим дорогам. Спинным мозгом чувствовалось, что Мезинцево где-то рядом, но, как назло, ни одного указателя. Казалось бы, место широко известное даже за пределами России, «к Солженицыну» люди со всех концов едут толпами, но ни один чиновник не позаботился об элементарном – указателе! Больше, чем уверена: козырнуть при случае именем Нобелевского лауреата, многозначительно добавив, мол, «наш» – это они не забывают. А чтобы вбить в землю палку с приколоченным куском ДСП (или из чего там делают вывески на дорогах?) – на это дело мозгов не хватило. Вот и пришлось тыкаться в разные стороны, наугад нащупывая нужное направление. Мало того, даже оказавшись, наконец, в самом Мезинцеве, мы не сразу поняли, что это именно оно. Едем по селу и едем, а как оно называется – догадайся сам. А уж как мы школу искали, вообще промолчу… Солженицынский креатив «…Отпечатали мне в приказе: «Торфопродукт». Торфопродукт? Ах, Тургенев не знал, что можно по-русски составить такое!» На здании средней мезиновской школы висит мемориальная доска в память о работе нобелевского лауреата здесь сельским учителем в 1956-1957 годах. А в самой школе благодаря стараниям педагога Екатерины Колесниковой появился небольшой музей, посвященный творчеству писателя и его жизни в этих местах. – А знаете, почему вы плутали? Потому что раньше здесь была только станция Торфопродукт, – объяснила Екатерина Колесникова, встретившая нас на пороге музея. – А наш поселок стал строиться сразу в различных местах, потому что по обе стороны железной дороги стояли дремучие леса. В таком разбросанном виде он и остался… От «жилсектора», где стояла мезиновская восьмилетка, остались только несколько заброшенных одноэтажных бараков. Здесь жили люди, которые приезжали на торфоразработки из Татарии, Удмуртии, Чувашии, Мордовии, Рязанской области. В поселке было до семи тысяч населения. Одно время ему даже хотели присвоить статус города. Детей было много, и школ работало несколько: на «жилсекторе» – восьмилетка, на третьем участке – вечерняя, на Мильцевском (рядом село Мильцево, где, собственно, и жил Солженицын) разъезде – начальная. Но учебных помещений все равно не хватало. Поэтому в 1957 году в поселке построили большую, трехэтажную. Сейчас, кстати, решается вопрос по организации Солженицинской тропы, по которой он ежедневно по два километра ходил в поселковую школу из деревни Мильцево. – В разных источниках пишут, что Александр Исаевич преподавал математику и физику, – поинтересовались мы у Екатерины Петровны и тут же услышали: – Это неправда, я не знаю, откуда это пошло… Он учил детей математике, хотя, поступая сюда на службу, мечтал преподавать русский язык и литературу. Но в то время «литераторов» в школе было предостаточно, в отличие от математиков… Кроме уроков Александр Исаевич вел факультатив по электротехнике… Интересный факт: Солженицын, прежде, чем приступить к обучению, попросил провести среди учеников своего рода диагностику их знаний и по ее результатам распределил детей по разным классам. Представляете, насколько это было новым для школы образца 57 года! Солженицын был человеком творческим во всем и ко всему подходил, как сегодня говорят, креативно. «Не потеряйте души» На стендах школьного музея расположены материалы и фотографии по периодам жизни Солженицына: вот он еще до войны, вот уже в военной форме, вот «Гулаговский период»… Взгляд задерживается на фотографии, где обыскивают зэков. – Нас ругали: зачем здесь лагерь, шарашка, Казахстан! А Александр Исаевич, когда в 1994 году приезжал к нам, увидел эту фотографию и сказал: «Вы – молодцы, в моей жизни все это было…» Вообще, нам было очень приятно. Все-таки большой такой человек, лауреат Нобелевской премии, а вот про нас не забыл… Поразило, насколько Солженицын был прост в общении, все посмотрел, пообщался с ребятами, учителями… В кабинете-музее Солженицын провел урок, предварительно попросив выйти сопровождающую его свиту из чиновников. За партами вместе с сегодняшними школьниками сидели и несколько его бывших учеников, а также мезиновские коллеги по работе. А завучу школы даже удалось записать выступление писателя. На форзаце книги «Один день Ивана Денисовича», что также хранится в музее, она записала слова, сказанные писателем в самом конце урока: «Не потеряйте души». – …И еще он тогда сказал старшеклассникам: «Берегите себя. Не считайте себя песчинками, если вы будете иметь жизненный вектор, то не пропадете». – У меня на память о приезде Александра Исаевича остался его автограф, – с гордостью сообщила Екатерина Петровна. – А еще он… пожал мне руку… «Зоркий» «Жизнь научила меня не в еде находить смысл повседневного существования. Мне дороже была эта улыбка ее кругловатого лица, которую, заработав наконец на фотоаппарат, я тщетно пытался уловить. Увидев на себе холодный глаз объектива, Матрена принимала выражение или натянутое, или повышенно-суровое. Раз только запечатлел я, как она улыбалась чему-то, глядя в окошко на улицу…».
КартинкаКартинка
Каждый из нас подержал в руках тот самый фотоаппарат «Зоркий», которым Солженицын фотографировал Матрену, – один из немногих подлинников, хранящихся в школьном музее. Он, приятно пахнущий кожей, до сих пор в рабочем состоянии. Еще личный учебник Солженицына «Физические эксперименты в школе», который он привез с собой из Казахстана, книги классиков с закладками, сделанными самим Александром Исаевичем, черновики будущих произведений, которые так и не увидели свет по воле самого автора, карточки с задачками на каждый урок, написанные его рукой перьевой ручкой, ведомость из классного журнала с отметками, поставленными Солженицыным своим ученикам. – А у него были любимчики? – …Были ребята, которых можно назвать любимчиками, хотя сам Александр Исаевич это слово не любил. Он замечал ребят, которые стараются, из кожи лезут к знаниям. Один из них – Сережа Фролов, он не стал математиком, несмотря на пророчества Александра Исаевича, а выбрал иностранный язык и стал переводчиком… Сегодня в классе-музее мезиновские школьники изучают произведения писателя Солженицына. Младшие читают «Крохотки», старшеклассники – «Архипелаг Гулаг», «Матренин двор» – в программе средних классов. – Что удивительно, многие ребята воспринимают эту повесть не только как художественное, но и как документальное произведение. Для них все узнаваемо, а многие из них выросли на воспоминаниях старожилов… «Бобыль» «Так привыкли Матрена ко мне, а я к ней, и жили мы запросто. Не мешала она моим долгим вечерним занятиям, не досаждала никакими расспросами. До того отсутствовало в ней бабье любопытство или до того она была деликатна, что не спросила меня ни разу: был ли я когда женат? Все тальновские бабы приставали к ней – узнать обо мне. Она им отвечала: – Вам нужно – вы и спрашивайте. Знаю одно – дальний он. И когда невскоре я сам сказал ей, что много провел в тюрьме, она только молча покивала головой, как бы подозревала и раньше. А я тоже видел Матрену сегодняшнюю, потерянную старуху, и тоже не бередил ее прошлого, да и не подозревал, чтоб там было что искать». – …Моя бабушка хорошо помнила и Александра Исаевича, и Матрену, или как ее называли, Матрешу. Она всем помогала. Была безотказная и все делала безвозмездно. Ее за это даже считали чудаковатой… Думаю, что, когда уйду на пенсию, обязательно напишу книгу по бабушкиным воспоминаниям о Солженицыне. Потому что мыслей очень много и хочется как-то все собрать воедино… Напишу и про чагу, которую любил заваривать Александр Исаевич, боясь, что страшная болезнь вернется… Про то, как любил ходить в баню… И про то, как он мало общался с людьми, хотя и не сторонился и всегда со всеми здоровался… По воспоминаниям одной нашей технички, которая застала Александра Исаевича, мы знаем, что в 56 – 57 годах у него было несколько обысков. Почему, понятно: он только-только освободился… А знаете, что Александр Исаевич придумал: у него были школьные тетрадочки, на полях которых он очень мелким почерком писал. Что – понять было невозможно еще и потому, что он шифровал записи. И эти тетрадки он прятал в тайник. А когда приехали с обыском – о каждом шаге Александра Исаевича докладывали «туда, куда надо», говорили, что вот, мол, ни с кем не разговаривает почему-то. А он не то чтобы боялся, просто не хотел пугать людей своим прошлым… И еще напишу в своей книге про то, как однажды местные решили женить Солженицына. Люди видят, что он живет бобылем, вот и решили устроить его счастье с хорошей, красивой, доброй женщиной, которая работала поваром. Александр Исаевич согласился сходить, так сказать, на смотрины, но вскоре ушёл – не понравилась… 18 венцов Картинка«Дом Матрены стоял тут же, неподалеку, с четырьмя оконцами в ряд на холодную некрасную сторону, крытый щепою, на два ската и с украшенным под теремок чердачным окошком. Дом не низкий – восемнадцать венцов. Однако изгнивала щепа, посерели от старости бревна сруба и ворота, когда-то могучие, и проредилась их обвершка. Калитка была на запоре, но проводница моя не стала стучать, а просунула руку под низом и отвернула завертку – нехитрую затею против скота и чужого человека. Дворик не был крыт, но в доме многое было под одной связью. За входной дверью внутренние ступеньки поднимались на просторные мосты, высоко осененные крышей. Налево еще ступеньки вели вверх в горницу – отдельный сруб без печи, и ступеньки вниз, в подклеть. А направо шла сама изба, с чердаком и подпольем». Тот самый Матренин двор, что когда-то стоял в деревне Мильцево и где снимал угол Солженицын, не сохранился. Деревня вымерла, речка пересохла… Так что дом перевезли в Мезиновку… Сюда его перевезла младшая сестра Матрены сразу после ее гибели. Теперь в доме живет младшая дочь младшей сестры Матрены Любовь Тимофеевна Гришина. Сам дом довольно легко узнать среди остальных: четыре окна по фасаду и четырехскатная крыша со слуховым окном. Это и отличает его от других домов улицы на три окна. И те самые ворота с вырезанным сбоку крестом, которые «знали» Александра Исаевича. – …Вы не меня ищете? – окликнула нас женщина, сидевшая на лавочке с соседкой, когда мы подъехали к дому Матрены. Сразу стало понятно, народная тропа к памятному месту не зарастает. – Ой, и не говорите, – заулыбалась Любовь Тимофеевна, – Прямо валом валят… Были даже японцы. Правда, их к дому близко не подпустили. Они так и стояли на дороге в окружении целой армии охраны… Обычно те, кто приезжают, считают венцы, спрашивают, почему не 18. Отвечаю: в землю ушли. Интересуются, что надо. Я им объясняю: мне наша администрация обещала новый дом купить, а этот они хотят забрать, вроде, под музей. Обещали еще в феврале, даже об этом в газете написали, а я новый дом уже присмотрела, с хозяевами договорилась… Но меня обманули: обещания так и остались обещаниями… А дом-то уже разваливается, не знам, что и делать… В доме Матрены, точнее уже Любови Тимофеевны, осталось все в прежнем виде, из новоделов только пристроенная терраска. А внутри – одно горе! Печь покосилась, крыша мало того, что течет, того и гляди обвалится… От Матрены в наследство досталась даже та самая перегородка, недостающая до потолка. За домом – огород в несколько соток, на которых Любовь Тимофеевна, как в свое время Матрена, сажает картошку, огурчики, помидоры, капусту. Как и прежде, «картошка-мятуха», домашние соленья – то, чем, в основном, питается нынешняя хозяйка исторических стен. Так и живет – почти той же жизнью, что и Матрена когда-то, как живут многие здешние жители. Да много ли изменилось за полвека... КартинкаТе крохи, что остались на память всему миру о жизни Солженицына в Мезиновке, сохранились только благодаря простым людям, таким как учительница Екатерина Петровна Колесникова. Это ей и ее единомышленникам дорога история, которую они берегут, как могут.
* * *
Всё остается. Всегда что-то остается. Что-то во зло, что-то во благо. Помнится наша экспедиция в село генерала-предателя Власова. Каково его односельчанам? Какой дух витает над тем селом? …Одинокий человек. В глуши Мещерских лесов, замкнутый, весь в себе, избегающий контактов. За его плечами война и ГУЛАГ. В безмолвии деревенской избы он сидит за грубым столом и что-то пишет мелким почерком… Это потом каждая строчка, сделанная рукой Солженицына, станет музейной реликвией, это потом о нем будут писать книги, много книг, говорить, много говорить, к месту и не к месту, гордиться уж тем, что видели, стояли рядом… Но человек, склонившийся над потрёпанным учебником и делающий пометки на полях, или набрасывающий бисерным почерком черновики будущих произведений, еще не знает об этом… Меньше чем за год работы в Мезинцеве Солженицын оставил там нечто, что витает над поселком уже больше полувека; витает и греет души…
Елена Кривцова

Опубликовано 12 октября 2012г., 14:54. Просмотров: 2540.

Комментарии:


Край Край
12 октября 2012г., 17:10
Цитировать это сообщение
Его книги больше всего хают те, кто не читал их. И чем меньше человек прочёл книг вообще, тем сильнее злобствует. Тот, кто не читал вовсе ничего в своей жизни и не собирается, тот просто неудержим в своей критике. Такой вот интересный феномен.
Ломтев Ломтев
13 октября 2012г., 17:43
Цитировать это сообщение
Солженицын был сложным человеком, но безусловно талантливым, а именно это-то и бесит бездарей вроде Асташова...
Николай Анохин Николай Анохин
13 октября 2012г., 20:35
Цитировать это сообщение
Это верно. Даже самое неудачное (на мой взгляд) произведение А.И. "Как нам обустроить Россию" читается живо и с удовольствием.

Чтобы использовать комментарии, необходимо зарегистрироваться и/или авторизоваться ВКонтакте.

© 2007-2020 - Газета «Саров». 16+. Главный редактор - М.Ю. Ковалева.
Перепечатка возможна только с разрешения редакции. Ссылка на gazeta-sarov.ru обязательна.
Дизайн - Анна Харитонова. Разработка и поддержка - Олег Клочков.
ТИЦ Яндекс.Метрика